Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

в качестве комментария под этой записью. Комментировать, разумеется, может кто угодно.

Править и модифицировать ваши тексты я не буду — это тривиальная операция — Ctrl+c/Ctrl+v — как в комментарий встанет, так и будет. Это что касается форматирования.

Зачем мы вывешиваем тексты? Для свободного комментирования — потому что это и есть самое главное, то есть, обсуждение.

Что произойдёт дальше? Тот, кто не прислал текст до 15.00 в воскресенье 26.02.2006, тот опоздал. Тот, кого похвалили, возрадуется. Тот, кто победил — получает на РосКоне ценный приз. Люди, которых я не могу называть, намекали мне, что лучшие тексты могут быть напечатаны, но я бы не назвал это обещание официальным.

Победа будет определяться так: во-первых, волюнтаристски — мной, во-вторых, если нормально сработает голосовалка — отвратительным демократическим методом. Тот, кто победит демократическим методом, приз тоже получит.

Какой из этого толк? Во-первых, радость высказывания. Для чего служит литература, как не для отклика на неё?

Второе обстоятельство следующее — помимо удовольствия сформулировать собственное мнение о книге, хочется обсудить то, какой может быть рецензия на книгу, что и как мы можем сказать о чужом тексте. Какие свойства имеет рецензия, что её отличает от множества других текстов.

Итак, тема:

Алексей Толстой. Аэлита.

Если у вас есть вопросы — пожалуйста. Принципиальные ответы на них я введу в текст объявления, затем зачищу пространство под рецензии.

Извините, если кого обидел.

22 февраля 2006

История про питание писателей-фантастов

Есть давняя история тридцатых годов прошлого века. Во времена пушкинского юбилея 1937 года (не помню точно) некоторые невменяемые люди начали было строить версию о том, что на Дантесе во время дуэли была надета кольчуга. Люди вменяемые и рациональные говорили было, что кольчуги тогда вышли из употребления, что одеть их под мундир было нельзя, что рана от разорванной кольчуги страшнее, чем от пули… Анна Ахматова выразилась по этому поводу довольно презрительно, сказав нечто в том смысле, что новаторы в истории дуэли не понимают что такое дворянская честь. Она говорила, что эти комментаторы не понимают, что жизнь Дантеса была бы хуже смерти, узнай о таком свет — не только в России, но и во Франции.

Ахматовские слова имеет много пересказов, и этот — не лучший.

Рассказываю по памяти.

Так вот, я только что прочитал историю замечательную — про сходки писателей-фантастов, называемые также конвентами. Суть истории была в том, что фантасты второго сорта сидят за одним столом, а фантастам первого сорта накрывают стол особый, где еда получше, да и питьё подороже.

Всё это ужасная глупость, и она не стоила бы пересказа.

Дело не в ней.

Ну, ездил я множество раз на эти конвенты в разных городах, сидел я и за одним столом с писателем Лукьяненко. И что ж? Он тогда должен был на манер Коровьева крикнуть: "Ба!", указав мне за спину. И в тот момент, значит, когда я отвернулся, ему быстро поднесли Специальную Котлету, и он, давясь, её съел.

Но это невозможно — во-первых, я прожорлив и в том, что касается еды, держу ухо востро.

А во-вторых, это история — как та самая кольчуга.

Беда в том, что тут совершено преступление против научного метода, а как я понимаю, рассказчик — научный работник. То есть, если обнаруживается какое-то странное показание прибора, нужно посмотреть — всё ли в порядке с прибором, нет ли наводок, верна ли калибровка, расспросить коллег — числом поболее. А не строить на единственном показании кривую.

Я, как известный мизантроп много могу рассказать хмурых мыслей про Корпорацию "Фантастика". Большинство из фантастов — упыри. Да, по правде сказать, все на свете упыри — кроме меня и, конечно, тебя, дорогой читатель. Но есть истории, что заставляют меня вылезти из своей избушки слоновой кости в обрезанных валенках — с суковатой дубиной в руке.

Поэтому вот что я скажу: этот ваш отдельный стол для писателей первого рода — что кольчуга на Дантесе. Прах и тлен, выдумка.

Извините, если кого обидел.

23 февраля 2006

История про Кончели

Я вот только что стал упрекать одного неизвестного мне человека за ненаучный способ мышления.

Ан, нет. Обнаружилось, что довольно много людей его практикуют (кто бы сомневался, но всё равно со всех разный спрос).

Всё дело в том, что в Москве рухнула очередная крыша и кого-то задавила. В середине девяностых, на моей памяти тоже рушилсь "крыши" — и примерно с тем же количеством жертв. Чуть не еженедельно.

И огромное количество людей стало советовать архитектору Нодару Кончели убить себя об стену или на худой конец, выпить яду.

Мне кажется это неверно.

Я бы приветствовал как раз научный метод исследования.

Во-первых, разузнать подробнее — чо за персонаж этот Кончели. Мы, конечно, не поймём, хороший ли он человек — но можем узнать, что он не совсем архитектор, а, скорее, инженер.

В-вторых, можем ли мы, неспециалисты, сделать какие-то выводы о вине. Интуитивно понятно, что есть проектировщики, исполнители и эксплутационники. Если я в ствол автомата засуну враспор шуруп, и попытаюсь выстрелить, то в произошедшем не совсем виноват конструктор Калашников. И в том, если в Ижевске приделали к оружию ствол с каверной — тоже не он.

Архитектор, если кто не знает — это "надзирающий за устойчивостью". Когда я был маленьким, то хотел стать архитектором — и даже выиграл пару международных конкурсов. Это, конечно, было давно и никому, кроме меня не интересно — но тогда я несколько лет наблюдал как работают настоящие архитекторы. Это была довольно сложная система согласований и распределения ответственности. Представляя тогда, как работает авторский надзор — знаю ли я, как он работает теперь? Нет, не знаю.

Кто виноват — архитектор? Инженер? Или не спиздили ли строители хорошего кирпича, насовав туда соломы? Или, может, хозяева сэкономили на ремонте? Или уборщица заткнула старым ватником слив и говно подтопило фундамент?

Но для этого честному обывателю нужно узнать многое, потратить время на сомнения, посвятить несколько недель на изучение вопросов — а кто ж из обывателей на это пойдёт? И я не пойду, да.

Но дело в другом — у Кончели запоминающаяся фамилия (во-первых), и он — часть столичного строительного бизнеса (во-вторых). А строительный бизнес в Москве — бизнес упырей. Житель города Москвы может предполагать, что нет той жертвы, на которую этот бизнес не пойдёт ради своих прибылей. Нет того здания,