Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

Вероника в очередной раз прокручивала в голове меню праздничного стола, Анюта прибирала и готовила комнаты, Павел ждал вестей от жены о здоровье недавно родившейся дочери. Андрей как-то спросил у него:

—Паша, а ты чего сразу после рождения дочки напросился на вахту с профессором? Первые дни ведь ребёнок у тебя на глазах – они самые важные.

—Да зачем я там нужен? – пожал он тогда плечами. – Там возле моей жены крутился целый бабский батальон: тётки, мамы, бабушки, подруги. Сюсюкались, люлюкались, а мне, что было делать? Я в этих сосках, пелёнках, распашонках всё равно ничего не смыслил. Я лучше здесь, с вами, «вахтовых» подзаработаю. А вот через четыре месяца рвану домой, когда её уже за ручку можно будет держать.

Как-то вечером, дня три назад, все собрались после ужина в красном уголке, и Виктор Иванович, вдруг что-то вспомнив, поведал друзьям:

—Господа-товарищи, прошу внимания! Я, конечно, знаю, что у всех приподнятое настроение – даже Трифон ещё трезвый ходит. Все ждут —не дождутся новых знакомых, однако я не об этом… —он вытянул ноги ближе к обогревателю и подождал, пока девушки уйдут на кухню с посудой. Все молчаливо смотрели на него, поскольку по тону сказанного знали, что за этим последует нечто серьёзное.

—Я посоветоваться с вами хотел. Может оно, конечно, того не стоит, может я где-то и ошибся, но вы меня знаете – зря бы не говорил. – Он затянулся папиросой и продолжил:

— Я в растерянности. Не знаю даже, с чего и начать, или, точнее, как вам это преподнести…

Павел, Якут и Андрей сидели полукругом за общим столом, за которым частенько играли в шахматы, и теперь внимательно слушали. Гриша отсутствовал в радиорубке – рабочий день подошёл к концу, и все, по обычаю собрались в ленинской комнате, в которой так же и ужинали.

—Сейчас расскажу по порядку. Как вы знаете, наша станция находится на Земле Уилкса, а следующие две, австралийские базы «Дейвис» и «Моусон» —уже на Земле Королевы Мод. За ними наша «Молодёжная» и японская «Сёва».

—Не тяни, Иваныч. Знаем, —Трифон достал флягу солдатского образца и глотнул.

—Это ориентировка, чтоб вы примерно имели представление, —нахмурился начальник. – В общем, решил я проехаться на снегоходе к границе между Землёй Уилкса и Королевы Мод. Многие из вас там не были, да и я проезжал когда-то только раз, непроходимые там места. Торосы, торчащие как иглы дикобраза, впадины, разломы, трещины. Решил пару месяцев назад проехаться вдоль границы ещё раз. Зачем? Сам не знаю: вроде чутьё какое-то было, что ли. Земля-то неизведанная, думаю, а вдруг что-либо интересное увижу.

—И?

—И увидел. Сразу за границей Земли Уилкса начинается шельфовый ледник – целое ледяное плато, которое дрейфует в море Росса туда-сюда, огибая всю береговую линию этой стороны континента и далее, до моря Уэдделла. Я хотел проехать как можно дальше, углубиться внутрь шельфа и взять несколько проб на анализ. Провизии взял на два дня, на случай бурана, солярки с запасом, инструменты, лыжи. Да вы помните – я тогда ещё старшим Павла оставил здесь.

Павел утвердительно кивнул. Как раз в комнату вернулся Гриша, и разговор продолжился.

—Я увидел в бинокль… впрочем, нет. Я вначале остановился и с сожалением понял, что через это нагромождение ледяных глыб мне на снегоходе не проехать. Шельф при приближении к материку своей массой крушит всю береговую линию, да, к тому же, ещё и в пятистах километрах находится оазис Бангера – вы знаете – а он создаёт определённый климат, который, в свою очередь влияет на границу возле нашего, неподалёку оазиса Ширмахера. Потому-то там и такое огромное количество торосов. В общем, я понял, что не проеду, и стал в бинокль искать какую-нибудь лазейку или проход, чтоб двинуться дальше. Я водил биноклем по этим торчащим льдинам, как вдруг… —начальник хитровато улыбнулся, специально выдерживая паузу.

—Э-э… однако! – возмутился Якут. – Моя твоя башка об стол. Дальше!

—Ладно, без шуток. Я увидел в торчащих льдинах… нечто похожее на огромные стальные ворота, а к ним – проложенную ровную дорогу из какого-то непонятного мне материала, блестевшего на солнце. Я стоял и смотрел, поражённый увиденным. В этом районе, судя по всем историческим данным, вообще не должно быть ничего рукотворного. Здесь ещё не ступала нога человека! Откуда? Да, Антарктида официально открыта в январе 1820-го года русской экспедицией Беллинсгаузена и Лазарева, так? В начале 20-го века на её территории побывали Скотт, Шеклтон, Амундсен, Моусон. Опять же да: Амундсен и Скотт достигли Южного полюса, один в 1911-м году, другой – в 1912-м. Но везде, на всех картах есть маршруты их передвижения, а там, где остановился я, на протяжении почти тысячи километров не должно быть НИЧЕГО! И никого! Ближайшая к нам станция к западу от нас, это австралийская «Дейвис», к востоку – опять же австралийская «Кейси». Но до них несколько дней пути на снегоходах.

—У меня идея! – воскликнул Гришка.

—Погоди, —остановил его Павел. – Пусть он закончит. Высказываться после будем все.

—Я простоял так буквально несколько секунд, —продолжил рассказчик, —даже не успев, как следует всё разобрать. Только я хотел навести резкость колёсиком, как из середины ближайшей льдины вылез какой-то металлический стержень, похожий на телеграфный столб, и застыл. Он напоминал шариковую ручку с вращающимся колпачком. Из окончания этого колпачка вырвался луч ослепительно-красного цвета и устремился в небо. Луч вначале был очень тонким и терялся где-то в облаках, затем, через несколько секунд он раздвоился, затем ещё разделился, и ещё, пока не стал похож на раскрытый дамский веер или на арфу, со струнами из основания. Луч застыл на секунду, «пошарил» по небу, и опустился по направлению ко мне, будто «знал», где я нахожусь. В тот же момент я почувствовал адскую боль во всём теле, словно меня окатили кипятком. Едва не закричав от этой боли, я мгновенно почувствовал, что частично ослеп и потерял всякое желание двигаться. Чувствуя, что я каким-то образом парализован и теряя сознание, я, тем не менее, в конце увидел вспышку, и затем – полная пустота. Как обрубило. – Виктор Иванович затянулся папиросой, в это время вошли девушки и, забрав остатки посуды, снова удалились, болтая о чём-то своём – женском.

—Не знаю, сколько я пролежал без сознания. Когда очнулся, часы показывали ровно столько, сколько