Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

на подбор, были атлетического телосложения, белокурые или русоволосые. Женщины – красивы, молоды, жизнерадостны. Всех манила тайна.

У внешнего рейда все шесть субмарин были оттянуты буксирами на надлежащее расстояние для немедленного погружения.

Сопровождали подводные лодки несколько эскадренных миноносцев, катеров, два крейсера и восемь самолётов авиации.

После того, как субмарины ушли под воду, вся эскадра, молча, в режиме секретности взяла курс в неизвестном направлении, через Красное море, на выход в Аденский залив, и далее – в Индийский океан.

За три часа до часа «Икс» —иными словами, до выхода каравана – на стол Роммелю легла карта намеченного маршрута экспедиции, под кодовым названием «Ледяной дом».

Караван субмарин «Конвой фюрера №5» вышел в поход к шестому континенту планеты.

Так началась долгая и загадочная одиссея Георга – племянника гросс-адмирала Деница – героя данного повествования.

Глава 2 = 1993-й год. Антарктическая станция «Мирный»=

Ноябрь – декабрь 1993-го года.

Антарктическая станция «Мирный»

В условленном месте одного из близлежащих районов.

№ 1.

Антарктическое лето напоминало собой зимний пейзаж сибирских снежных равнин. Небольшой желтовато-красный шар солнца завис между вершинами двух ледяных полей, и напоминал сгусток вулканической лавы, которая, заполнив собой весь кратер, вот-вот должна была взорваться феерическим извержением.

Двое полярников, начальник станции Виктор Иванович и его помощник Андрей пробирались сквозь льды к заранее намеченной цели.

– Спасибо, что взяли меня с собой.

—А кого ещё брать? Трифона?

—Ну да. Не факт.

—Можно было бы Гришку, но ты сам знаешь, как он от Анюты не отходит. Любовь!

—А Вероника?

—Забудь. У неё своих обязанностей хватает. Пусть на станции порядок поддерживает, мы ведь ненадолго сюда. Завтра возвратимся. Да и гостей ждём – не забыл?

Рация отчего-то не работала. Андрей потряс её в руках, побил о рукав меховой куртки, проверил зарядку. Странно…

—А кто за нами на снегоходах?

—Да все остальные. На базе остались Вероника, Трифон с собаками, и Гришка с Анютой.

—Ясно. Значит, Якут, Павел и Сын полка.

—Да. Должны уже догонять. Что с рацией, опять барахлит?

—Не знаю, —Андрей продолжал трясти ресивер. —Уже сколько раз Павлу давал её ремонтировать, да всё руки у него не доходят.

Виктор Иванович достал пачку «Беломора» и, прищурившись от ослепляющего снега, с удовольствием закурил: всем западным и новомодным сигаретам, он по-прежнему предпочитал обычные отечественные папиросы. Почему? Он и сам не знал. Привычка, чего уж там…

… Немного отступления. Чтобы ввести читателя в курс событий, нужно объяснить, кто такой Сын полка, и остальные члены экспедиционной команды станции «Мирный».

Ну, во-первых, Антарктида. Полярная станция «Мирный» в далёком, теперь уже, 1993-м году. Льды, снег, лютые морозы, зачастую бураны и вьюги, которые могут длиться от нескольких дней до недели подряд. И… пингвины. Много пингвинов, гнездящиеся колониями, в основном императорские, однако на побережье есть и галапагосские. Сын полка был из императорских, и, не без основания считался полноправным членом станции и красавцем из своих сородичей; жил с людьми уже более двух лет, и был любимцем не только Анюты, а и всех остальных членов команды. Трифон и сын полка, птица и человек очень различались характерами. Первый был всегда чем-то недоволен, мёрз, пил спирт и щипал Веронику ниже поясницы, отчего нередко ходил с подбитым глазом. В отличие от Трифона, Сын полка, наоборот, был добрым, иногда шкодничал, таскал продукты, будил рано по утрам, но оставался весёлым, и дружил с собаками-хасками. На этой почве и возникали разногласия между двумя представителями разных видов животного мира Антарктиды: человека и полярной птицы. Победителем обычно в таких стычках выходил неизменно пингвин: Трифон удалялся в свою комнату, обиженный, заливать раненую душу неразбавленным спиртом, а Сын полка, с гордо поднятой головой, вышагивал по территории станции, показывая своим видом, что человек-то не совсем венец природы. Бывают особи и поумнее некоторых…

Между тем, Виктор Иванович, встав на лыжи, повернулся к Андрею и, взглянув на громоздящие впереди торосы, продолжил, оттолкнувшись палками от снега. Андрей последовал за ним.

—Энрико Ферми, американский физик итальянского происхождения, Андрюша. Это я для справки. Когда-то, в 1940-м году, кстати, в год моего рождения, чтоб тебе яснее было, захотелось ему поужинать с товарищами. Он сидел и слушал, как те доказывали друг другу, что разумные цивилизации не редкость во Вселенной. «Ну и где же они?» поинтересовался учёный. Явное противоречие: огромная Вселенная и отсутствие контакта с её обитателями. Вот это его высказывание и ляжет позже в основу его парадокса. А спустя лет, по-моему, тридцать, с дополнением к данному парадоксу выступит английский уфолог Майкл Харт. Выразится он примерно так: если инопланетных цивилизаций и в самом деле много, то они бы добрались до нас ещё миллионы лет назад, когда мы ещё, форменным образом, были обезьянами. Улавливаешь?

Андрей скользил лыжами по следам своего начальника, шедшего впереди. У накрытых брезентом снегоходов они оставили работающий маячок, да и следы от гусениц наверняка приведут отставших членов команды как раз к месту, так что волноваться не было никаких оснований. Если рация и не работала, то Павел с Якутом найдут их по следам. А спешить было нужно: день хоть и полярный, светлый, однако биологические часы организма работали по сугубо своему графику. Да и погода могла измениться в любой, совсем незначительный момент: проморгал – и на тебе – получай буран с вьюгой, со всеми вытекающими последствиями. Нехорошо. Здесь нужно быть готовым ко всему, хоть с утра, хоть ночью – Антарктида шутить не любит. Многих уже погубила. А тут ещё эта загадочная аномалия в виде расчищенной площадки среди торосов льдин, где и нога человека-то не ступала.

—Но… к сожалению, к сегодняшнему дню, никто из иных миров к нам так и не прибыл, —слышался впереди кряхтящий голос начальника. Он передвигал лыжи, стараясь не зацепить торчащие острые грани снежных навалов. Здесь будто экскаватор прошёлся – всё было развороченное, замёрзшее, застывшее в своей вековой ледяной красоте. Дальше было чище – именно туда они и пробирались.

—По крайней мере, нет никаких реальных фактов, позволяющих говорить о каких-либо контактах. Розуэллский инцидент я не беру в счёт – там всё зыбко, не доказуемо, загадочно. А может и было нечто… Вот и «парадокс Ферми» родился в то время, когда учёные имели весьма смутное представление о количествах пригодных для жизни планет. У нас кто писал фантастику до войны? Или же после неё? Казанцев, Ефремов, Колпаков, Беляев. Много