Похищение Цирцеи - Лив Стоун

class="p1">Он садится, и я оказываюсь верхом на нем. У Гермеса множество сводных братьев и сестер, но он не похож ни на одного из них. У братьев и сестер Деймоса есть свои недостатки, но они часто находятся рядом и всегда поддерживают друг друга, как я и мои сестры. И вот, с тех пор как я попала в Подземный мир, передо мной появилось новое лицо: лицо мужчины, который не перестает обнимать меня, который ищет со мной контакта.

– Почему ты всегда кажешься недосягаемым?

– Это ты кажешься недосягаемой. Сначала я считал тебя пугающей. Но мне нравится, когда за меня заступаются. А еще ты единственная, кто постоянно рискует собой.

Качаю головой, пряча улыбку в изгибе его шеи. Интересно, сможем ли мы здесь переночевать.

Раздвигающийся занавес заставляет нас вздрогнуть. Появляется Танатос и замирает, увидев нас. Он открывает рот, а затем закрывает его, в то время как я паникую. Мой спутник не двигается с места.

– Гермес, я искал тебя, чтобы поговорить, – произносит наконец бог смерти.

Глава XX

Дворец кипит, погружаясь в сон. Эскорт нимф отводит меня в мою комнату, чтобы я могла одеться. Надеваю красное платье, которое бросилось мне в глаза, сразу же, как его увидела. Не давая возможности вздохнуть, меня проводят в тронный зал. Я думала, что у меня будет возможность поговорить с Танатосом, попросить его держать все в секрете. Понимаю, что это было очень наивно. У бога смерти есть дружелюбная и добродушная сторона, но также есть и мрачная.

И вот я оказываюсь перед троном, рядом со мной, в брюках и рубашке задумчивый Гермес. Он мог бы уйти, и я хотела бы, чтобы он так сделал, но он попросил убежища, и Зевс не впустит его, если он вернется преждевременно. Танатос и Немезида, несколько любопытствующих и страдающих бессонницей нимф и божеств составляют аудиторию позади нас. Мы могли бы уладить это наедине. Не понимаю, зачем они здесь.

Когда прибывают Аид и Персефона, перешептывания немедленно прекращаются. За минуту до этого я говорила себе, что все не так уж и плохо и что все будет улажено в кратчайшие сроки, но, видя раздражение царя, начинаю тревожиться. Персефона не скрывает беспокойства.

– Я сделал тебе выговор и пригласил в свой дом всего несколько дней назад, и вот мы здесь, – говорит Аид, одетый в водолазку и пурпурный халат. Его волосы выбились из пучка.

Персефона тоже выглядит взъерошенно. Не только мы миловались.

– Танатос сообщил, что внизу происходил тиаз! В купальнях! – неистовствует царь Преисподней.

Неужели он сравнил наши переплетенные тела с развратной вечеринкой Диониса?

– «Тиаз», – усмехается Гермес. – Мы были вдвоем! Ну, может быть, Цирцея думала, что меня много. У моих партнеров может сложиться обо мне такое впечатление. Но, насколько мне известно, я удовлетворил только одну женщину.

Я краснею, бормоча что-то вроде: «Пожалуйста, замолчи».

Аид подходит вплотную к Гермесу и указывает на меня пальцем.

– Она мертва! – напоминает он так громко, что его голос эхом разносится по всему залу.

Я бледнею. Черт возьми, да, я мертва. И Гермес подарил мне самые чудесные мгновения во время отсрочки, но это не меняет главного: я мертва. За эти несколько беззаботных дней я забыла об этой детали.

– Не для меня, – отвечает Гермес после короткого молчания.

Выражение его лица меняется. От беззаботности он перешел к непоколебимой решимости. Одна часть меня хочет верить в это так же сильно, как и он, другая понимает, насколько это безумно.

– Аид, пожалуйста, уже поздно, – напоминает Персефона.

– Гермес знает закон лучше, чем кто-либо, – отвечает он, не понижая голоса. – Отношения между живыми и мертвыми запрещены!

До этого момента царь Подземного мира вступал в словесные баталии по привычке, но я не ожидала увидеть его сейчас в такой ярости. Я покрываюсь холодным потом. Бросаю взгляд на Танатоса, который отводит глаза. Делаю шаг, чтобы взять слово.

– Тогда почему ты считаешь, что решение передать меня Танатосу, на целых сто лет, было правильным? Это хорошо для установления между нами связи? – спрашиваю я, растерянная.

Аид начинает тихо ворчать, Персефона берет инициативу.

– Эта идея пришла мне в голову несколько веков назад. Компромисс между божествами Подземного мира и тенями, которых тянет друг к другу. Судьи могут предложить это ограниченное по времени решение. Поскольку деторождение невозможно, последствий не будет. У тени есть выбор: переродиться или выбрать Элизий. Раз Минос предложил такой приговор, значит, тебя привлекает Танатос.

Я отступаю, потеряв дар речи. Я нахожу его соблазнительным и пугающим, но сказать, что он меня привлекает – это уже перебор!

– Приговор приводился в исполнение всего два или три раза, – добавляет Персефона. – Это говорит о том, как редко сочетаются все обстоятельства.

Перевожу пораженный взгляд на Гермеса, надеясь, что он в это не поверит. Я не могу понять выражение его лица.

Он сосредоточивается на Танатосе, который выглядит растроганным и счастливым.

– Это все, что может быть тебе позволено, – продолжает Аид, обращаясь к богу-посланнику. – Ты тоже этого хочешь?

– Нет! Я не хочу провести сто лет с Цирцеей в Преисподней и попрощаться с ней, когда она отправится в Элизий! Я хочу исправить несправедливость ее присутствия здесь. Сами Мойры были в недоумении!

У нас было бы здесь сто лет. На Земле я бы столько не прожила. Но заставить Гермеса жить здесь, в городе, где все его ненавидят… Я не могу ни просить его об этом, ни надеяться, что он на это решиться.

Аид останавливается перед Танатосом.

– Буди город, – решает он. – Пусть приходят все желающие. Я вынесу двойной приговор.

Крылатый бог исчезает.

– «Двойной» приговор? – спрашивает Персефона, помогая мужу привести в порядок его наряд. – Ты решил судьбу Цирцеи?

– Не волнуйся, как и во всех случаях Орфея, у нее будет шанс.

Я не готова услышать приговор. Иду к Гермесу, который, в свою очередь, направляется ко мне, но Немезида делает шаг вперед и выпускает длинные черные клинки.

– Расходимся.

Ищу взглядом Гермеса. Назвать его обеспокоенным кажется несколько легкомысленным, но он произносит одними губами: «Я ни о чем не жалею», что поднимает мне настроение. Его наглость придаст уверенности любому!

Я думала, что ночью не соберется много зрителей, но это не так. Зал заполняется с головокружительной скоростью. Ни один житель Подземного мира не хочет пропустить это событие, и никто не соблюдает приличия. Некоторые появляются с надвинутой на лоб маской для сна.

«Гермеса арестовали, он нарушил закон!»

«Гермес наконец-то поплатится!»

«Меня это не удивляет, ведь он бог лжи…»

Диспуты появляются втроем,