Похищение Цирцеи - Лив Стоун

Медуза расслабляется и улыбается.

– Хорошо, ведь ты пришла навестить меня.

Теперь я понимаю характер Немезиды. Ее подруга заперта в клетке на самом дне Тартара. Поэтому все, что хоть как-то относится к семье Зевса, в ее глазах не заслуживает милости. Вот почему она так злится на Гермеса, посланника, того, кто должен был сообщить Преисподней о поражении и пленении Медузы.

– Как мои сестры? – спрашивает последняя.

– Сфено нервничает из-за приближающегося праздника весны. Эвриала проводит все время в «Логове Ахлис».

Медуза печально вздыхает, и Немезида обнимает ее так крепко, как может.

– Ты хотела, чтобы я ее увидела? – интересуюсь я, приблизившись к ним.

– С кем ты пришла?

Я снимаю кунею, чтобы показать себя. Холод и сера охватывают сильнее, но я могу выдержать мгновение, прежде чем скроюсь из виду.

– С тенью, она ведьма.

Мой взгляд пересекается с взглядом Медузы, и я вздрагиваю от страха. Она безобидна, но я не могу не думать о том, как Горгона одним взглядом останавливала воинов, пришедших бросить ей вызов.

– Она тебе ничего не сделает, – раздраженно буркает Немезида, заметившая мое беспокойство. – Эта клетка лишает сил, но, кроме того, Медуза сама решает, когда использовать силу. Она не тратит время на то, чтобы превращать в камень всех подряд.

Если забыть о ее истории и змеях, вьющихся над головой, Медуза не кажется враждебной. Ее глаза имеют завораживающий фиолетовый оттенок.

– Разве она здесь не из-за наказания Афины? – спрашиваю я, смущенная собственным невежеством.

– Медузу изнасиловали в ее храме! – взрывается Немезида. – Афина дала ей силу защищаться и превращать в камень мужчин, которые нападают на нее! Пока судьба не послала ей Персея, этого грязного сына Зевса! А кто снабдил его оружием и стратегией?

Я знаю официальную историю: Гермес и Афина. Двое любимых детей Зевса. Которые помогали Персею. Гермес и Афина, которые по-своему бросают вызов отцу.

– Немезида, не упускай из виду, что Зевс манипулирует собственными детьми, – успокаивает Медуза.

Она озвучивает мои мысли. Я кладу руку на руку Немезиды. Я лучше ее понимаю и сочувствую бедственному положению.

– Ты привела меня, чтобы я открыла клетку?

Если с самого начала в глубине ее красных глаз я могла прочесть только гнев и муку, то теперь я вижу в них оттенок яростной, отчаянной надежды.

– Скажи, что ты можешь, – требует она.

Я кладу кунею на пол и прикасаюсь к решетке. Она вибрирует от прикосновений.

– Они были выкованы Гефестом? – делаю вывод, чувствуя нарастающее бессилие.

– Да, и они уходят слишком глубоко, чтобы пытаться их выкопать, – говорит мне Медуза.

Я сосредотачиваю всю магию в руках, закрывая глаза, бормоча заклинания, чтобы сломать металл, но ничего не помогает. Я могла бы истощить свою собственную силу, но знаю, что это не сработает. Зевс не только сделал невозможным доступ ведьм в Тартар, он ограничил любую возможность вызволить отсюда пленниц. Я бросаю взгляд на Медузу, которая, кажется, смирилась, и на Немезиду, которая сжимает кулаки, словно пытается вдохнуть в меня силу.

Ради нее я могу предпринять последнюю попытку.

– Не напрягайся, ты ничего не добьешься.

Из клетки раздается новый голос. Фигура движется вперед, закутанная в большое черное пальто. Ее волосы, такие же темные, как и одежда, сдерживает золотая повязка. Ее лицо мне знакомо. Загорелый цвет лица, миндалевидные янтарные глаза, высокий волевой лоб…

Я внезапно понимаю, что знаю, кто она.

Цирцея Первая.

Глава XXII

– Клетка подчиняется воле хозяина, – говорит она, останавливаясь передо мной.

Я сглатываю. Никогда бы не подумала, что встречу вечно юную прародительницу. Цирцея Первая – дочь Гелиоса и нимфы. Бессмертная богиня. Но ее никто не видел уже много тысячелетий. В конце концов мы забыли, что она не может умереть. Растроганная, смотрю на нее во все глаза. Нахожу в ней черты матери, сестер, проводниц. Богиня, первая ведьма в мире, протягивает руку сквозь решетку и касается моей щеки. Она тоже знает, кто я такая.

– Здравствуй, моя девочка.

– Меня зовут Цирцея, как и тебя, – говорю я, беря ее за руку.

Она улыбается мне, обнажая белоснежные зубы. Ее доброжелательность снимает с моих плеч вес Тартара.

– Мы не знали, что ты здесь.

– Зевс воспользовался моей поездкой в Египет, чтобы схватить меня и заточить здесь, якобы за непослушание. Он всегда сильно меня боялся. Но я оставила общину в Ээя в надежных руках и спрятала несколько сокровищ. Вы их нашли?

Ей, кажется, очень интересна эта тема, в то время как я ничего не знаю о том, как наши предки собирали вещи, чтобы уехать в Америку. Я впервые слышу о реликвиях, принадлежавших Цирцее Первой.

– Э-э, мы покинули остров несколько столетий назад, чтобы обосноваться на новом континенте. Я не знаю, что тогда ведьмы привезли с собой.

Цирцея Первая выглядит удивленной, но не перестает улыбаться.

– Если вы смогли обойтись без них, значит, стали намного могущественнее, чем я могла себе представить, – с гордостью заявляет она. – Где вы обосновались?

В возбужденном смятении рассказываю ей о ситуации в общине: Спрингфолл, Поляна, Геката, война с богами, заклинание, которое закрыло для них Олимп и которое удивило Цирцею Первую, а затем свадьба Эллы, которая еще больше поразила прародительницу.

– Деймос женился на ведьме, – говорит она, ошеломленная. – Когда я покинула Землю, он был юным богом-воином.

Я боюсь говорить с ней о Гермесе и предпочитаю не поднимать эту тему. Не хочу разочаровывать ее и не хочу, чтобы она начала поучать меня. Эта мысль возвращает меня к нынешней ситуации. Медуза и Немезида отошли в сторону, чтобы поболтать вполголоса. Они расстроены и удручены.

– Значит, у тебя больше нет магии?

– Нет, пока я в этой клетке. У эмпус тоже.

Значит, силуэты, следующие за ней, – пропавшие служанки Гекаты? Те, чье имя стало оскорблением в устах богов.

– Что я могу сделать? Обязательно должен быть способ!

– Прямого способа нет. Надо целиться выше.

В Зевса. Воля Зевса поддерживает Подземный мир, законы, Тартар и клетку. Здесь слишком много свидетелей, чтобы вдаваться в подробности плана восстания против повелителя богов, но мне не терпится выйти из Подземного мира и свергнуть его с трона.

– Мне нужно пройти испытания Аида и Персефоны, чтобы вернуться в мир живых. Я сообщу о нашей встрече другим ведьмам, и мы сделаем все, чтобы вытащить вас отсюда.

Цирцея Первая обхватывает мое лицо руками и притягивает к себе, чтобы поцеловать в лоб.

– Никогда не сомневайся в себе.

– Больше не буду.

– Нам нужно идти, – приглушенным голосом говорит Немезида.

Прародительница отпускает меня, и я отступаю с тяжелым сердцем.