Похищение Цирцеи - Лив Стоун

– Нимфы… – хрипит она.

– Они никому не причиняют вреда, – возражаю я, поднимая глаза на кунею.

Я могу забрать ее одним движением руки, но собираюсь создать иллюзию, чтобы заменить ее на время нашего отсутствия. Выполняя заклинание, шепчу про себя:

– Гермес, если ты слышишь, благослови кражу, которую я совершаю.

Я впервые молюсь божеству, кроме Гекаты. Кунея оказывается у меня в руках. Она тяжелая, неожиданно теплая и вибрирующая. Надеваю ее и сразу становлюсь невидимой. Меня охватывает чувство неуязвимости. Кунея обеспечивает не только невидимость, но и броню.

– Пойдем, – говорю я Немезиде, чтобы она знала, что я ухожу.

Мы выходим из дворца, и, как только оказываемся на эспланаде, Немезида зовет меня.

– Забирайся ко мне на спину. Мы полетим, так будет быстрее.

– Даже не обсуждается.

– Отбрось гордость. Нет времени глупить!

Она расправляет большие серые крылья и, кажется, ждет, пока решусь, не способная меня увидеть. Она, конечно, права, но, черт возьми, я делаю это через силу. Забираюсь ей на спину, хватаюсь и она взлетает. Мы летим над городом, погруженным в адскую ночь. Лишь несколько отблесков света то тут, то там пробиваются из освещенных окон, фонтана лавы на центральной площади и огненных чаш у ворот ограждений.

На западе есть тропинка, затерянная под пеплом. Она углубляется в огромную зловещую пещеру. Мы летим над ней долгое время, прежде чем Немезида решает приземлиться.

– Мы уже на месте? – удивляюсь я, обнаружив, что вокруг нас нет ничего, кроме тропинки.

– Нет, мы продолжим пешком. Не стоит летать над Тартаром, это заставляет Гекатонхейров нервничать. Не хочу, чтобы они стреляли по нам на поражение.

С этим не поспорить. Поэтому без единого слова мы начинаем идти. Что не очень комфортно, но мне нечего сказать, да и ей тоже.

В конце концов перед нами вспыхивает красный свет, и я ускоряюсь. Я уже видела это раньше, когда мы плыли на лодке Харона: огненная река преграждает нам путь. Она огибает островок, прежде чем снова погрузиться в туннель на другой стороне пещеры.

– Флегетон, – указывает Немезида. – Вход в Тартар находится посередине.

Мост из черного камня пересекает реку из лавы и приводит к высокой бронзовой ограде с железными воротами. Это выглядит впечатляюще, но я ожидала чего-то большего. Невозможно, чтобы большинство титанов, если вспомнить только их, содержались в чем-то похожем на простую крепость! Мы выходим на мост, и, если я переживала, что сожгу ноги и буду страдать от жары, то это не так. Кунея защищает меня от всего. Шлем действительно позволяет пробраться куда угодно!

– Кто там?

Голос заставляет меня отступить, настолько он гулкий. Поднимаю глаза, тихо выругавшись. Один из Гекатонхейров склоняется над стеной. Это гигант, размахивающий ста руками. Его пятьдесят голов обеспечивают обзор на триста шестьдесят градусов. Он постоянно настороже, от него невозможно скрыться.

– Это я, Немезида! – объявляет стоящая рядом со мной богиня.

Он ничего не отвечает, открывая тяжелую железную дверь. Это медленный маневр, но он позволяет полюбоваться морскими чудовищами с хвостами и щупальцами угрей, украшающими двери. Подарок Посейдона? Значит, божественные братья имеют отношение к этой тюрьме строгого режима? Зевс выбирает, кто входит, а кто выходит, Аид наблюдает за ней, а Посейдон предоставил единственный вход в нее.

Мы проходим через первую ограду, затем вторую и, наконец, третью. Все они закрыты на тяжелые железные ворота. В последнем круге есть только неровная лестница, вырубленная в скале, которая ведет в глубины Подземного мира. Я следую за Немезидой, погружающейся в кипящие недра. Створки закрываются за нами. У меня поднимается давление, когда оказываюсь на ступеньках. Даже с заклинанием невидимости, исходя из предположения, что Гекатонхейры не смогут меня обнаружить, не уверена, что смертный или тень могут противостоять окружающей жаре и запаху серы. Спасибо, кунея!

Дойдя до перекрестка, окруженного зловонными болотами и туманами, мы останавливаемся.

– Куда ты хочешь меня отвести? – спрашиваю я Немезиду без обиняков.

Она изображает удивление виновного, пойманного с поличным.

– Мне интересно исследовать Тартар, – уточняю я. – Но я не так глупа, как ты думаешь. Ты хочешь куда-то меня отвести.

Она размышляет, прежде чем уступить.

– Я под присягой. Я не имела права просить или заставлять тебя приходить сюда. Это должно было быть твое решение.

– Ты здесь работаешь?

– Нет, но как царица возмездия иногда навещаю это место, – ворчит она. – Ты позже поймешь, почему. Идем.

Она выбирает направление, и мы снова отправляемся в путь. Мы словно попадаем в другое измерение: темные засушливые холмы, окруженные замерзшими прудами и обдуваемые ледяным ветром. Над нами пролетает орел и скрывается за высотами.

– Он направляется есть печень Прометея. В очередной раз.

Я крепко обхватываю себя руками. Отчаяние, царящее здесь, захватывает. Кунея от этого не защищает. Вдали я замечаю фигуру, толкающую огромный валун, но он скатывается, как только достигает вершины холма.

– Это Сизиф, – уточняет богиня. – Он хотел перехитрить Зевса и Танатоса.

Предпочитаю опустить глаза и продолжить путь, не наблюдая больше за этой пыткой.

Страшный Тартар в действительности является местом, лишенным смысла, тепла и света. Темнота окружает нас, и каждая пытка находится вдали от дороги, словно картина, на которую мы не обращаем внимания. Каждый осужденный переживает мучения в бесконечном одиночестве.

– Мы почти на месте.

Мы сходим с дороги и ступаем на смесь сухой земли и золы, усеянную лужами смолы, из которых образуются большие отвратительные маслянистые пузыри.

– Залезай на спину, – советует Немезида, когда приближаемся к яме.

Я подчиняюсь, потому что зависима от ее знаний и меня угнетает вездесущее бедствие, но где-то в глубине души задаюсь вопросом, в какую ловушку она меня загоняет. Немезида опускается на дно впадины. Здесь есть только одна огромная вещь: позолоченная клетка. Прямоугольный блок из решеток. Без двери. А внутри – женщины. Они не наступают друг на друга, но занимают все пространство. Все, что они видят, – беззвездное небо, тусклый, непрозрачный свод.

– Кто они? – шепчу я, потрясенная.

– Враги Зевса.

– Немезида? – зовет одна из них.

Богиня возмездия бросается к ней, я продвигаюсь медленнее. Даже издалека я узнаю волосы из змей и кожу цвета хаки. Горгона, сестра Сфено, которая кружит по городу Аида с ощипанными крыльями, и Эвриалы, которая напивается до потери сознания в «Логове Ахлис».

– Медуза!

Насколько Сфено массивна и сильна, настолько же миниатюрна Медуза. Она больше похожа на Эвриалу, но без крыльев. Хочу предупредить Немезиду, Горгона открывает глаза, но никто не превращается в камень. Богини, очевидно, хорошо знают друг друга, поскольку богиня возмездия просовывает руки между решетками, чтобы обнять ее.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает