Похищение Цирцеи - Лив Стоун

Цирцее Первой и эмпусах. По мере рассказа Геката впадает в оцепенение, в результате чего ее руки оказываются скрещенными на груди, а на лице появляется задумчивое выражение. Она не знала, что происходит на дне Тартара.

– Мы должны вытащить их оттуда, – решительно заявляет она. – Цирцея Первая права, единственное решение – свергнуть Зевса. Ты должна пройти все три испытания, Афина, Гера и Афродита на твоей стороне, не забывай об этом.

Я киваю.

– Геката! Цирцея! – зовет с порога Ирида.

Время пришло. Стресс заставляет сердце биться быстрее, но я не дрожу. Я откладываю в сторону все неудачи предшественников. Возможно, я стану первой тенью, которая снова увидит дневной свет. Делаю шаг по направлению ко дворцу, когда Геката кладет руку мне на плечо.

– Будь осторожна с Гермесом. Я ничего не имею ни против него, ни против отношений между вами. Но Гермес любит Зевса, и власть Зевса над ним сильна.

Это своего рода одобрение и предостережение, которые меня не расстраивают. Я согласна с ней, хотя мне хочется верить в Гермеса.

– Тем не менее, это дело Орфея. Может быть, это не так уж и плохо, – добавляет она.

Хочу подтвердить это, но удивляет формулировка, которая слетает с ее уст. Подземный мир – закрытое общество, и мне кажется, что дело Орфея не первое, о чем должны были рассказать богине магии, когда она наконец вернулась. Неужели ей рассказала Персефона?

– Кто рассказал тебе о деле Орфея?

– Информация циркулирует в штаб-квартире, я узнала об этом от Ириды, которая слышала, как Гера и Зевс говорили об этом.

Неизвестный, отправляющий сообщения Зевсу, информирует его обо всем, что здесь происходит?

– Как Зевс это воспринимает? – спрашиваю я, еще больше опасаясь участи Гермеса, если он вернется на поверхность.

– Плохо, мне не нужно говорить тебе, что он будет наблюдать за ходом событий сегодня.

Ладно, это новое давление, которое нужно выдержать, но которое в то же время укрепляет меня.

– Не расстраивайся, я в тебя верю.

– Я настроена решительно.

Мы проходим в тронный зал. Аид и Персефона занимают места перед троном, Гера и Ирида рядом с царской четой. Геката присоединяется к богиням. Гермес стоит сбоку, Танатос появляется с другой стороны, в окружении Немезиды и Керы. Трое детей Ночи одеты в пальто в цветах матери: цветовая гамма темно-синего и черного, с бриллиантовыми вкраплениями. Голова Танатоса покрыта повязкой, расшитой гранатами. Он кажется нетерпеливым, и я напоминаю себе, что, если выйду победительницей из первого испытания, должна поговорить с ним, чтобы прояснить «влечение».

Адская пара великолепна в царских нарядах: Аид одет в длинную тунику, отражающую пепел, шахты и лаву, которыми покрыто его царство, и корону с высокими шипами; а Персефона – в ярко-розовое платье со шлейфом, по которому каскадом падают рубиновые гранаты, от бюста до пят, на голове венок из камней и драгоценных металлов. Цербер стоит у их ног, все три головы гордо подняты.

Вперед, Аид! Объявляй начало первого испытания!

– Тень Цирцеи, – начинает он громовым голосом, заглушая разговоры в тронном зале. – Три испытания, которые мы приготовили, должны подтвердить твои качества будущей проводницы общины, чтобы мы могли определить необходимость твоего возвращения в мир живых.

– Для этого мы проверим физическую силу, умственную силу и способность решать сложные задачи, – продолжает Персефона. – Мы хотим знать, достойна ли ты задачи, которая тебя ждет.

Это оказывает на меня чудовищное давление. Я, наконец, собираюсь доказать себе, что на своем месте в качестве проводницы.

– Твое первое испытание – установление контроля над Сфено Могущественной!

Все затаивают дыхание. Сфено, нервная Горгона, которая ходит кругами. «Она всегда так ведет себя во время праздника весны» и «Она всегда в этот вечер выходит из себя» проносится по залу. Персею потребовалась помощь двух богов, чтобы справиться с одной из них, и то не самой опасной. Геката и Гера кажутся обеспокоенными, но подбадривают меня взмахами рук. Я встречаюсь взглядом с Гермесом, который шепчет: «Я верю в тебя», от чего сердце начинает биться быстрее.

Поскольку Аид ничего не добавляет, я делаю вывод, что мне нужно прочесать город в поисках Горгоны. Я не видела ее ранее на эспланаде, должно быть, она размышляет о своей ярости где-то в другом месте. Когда выхожу из зала и толпа расступается передо за мной, слышу, как трое Диспут переговариваются, следуя за мной, решив не оставаться незамеченными.

– Как думаете, тень может снова умереть?

– Что произойдет, если ей оторвет голову?

– Ставлю на Горгону, а вы?

Я ускоряю шаг. Их слова будоражат меня. Хотя мне интересно, что могло бы произойти, если бы Сфено расчленила меня. Пересекаю эспланаду и создаю светящийся шар, который летит рядом со мной. Уличное освещение не очень нужно местным жителям, привыкшим к вечному полумраку. Решаю исследовать самые просторные места. Горгоне нужно место, чтобы выпустить пар. Направляюсь на главную площадь. Крылатые божества летят за мной, чтобы осветить событие и подтвердить исход испытания царской чете.

Звук разбитого стекла привлекает мое внимание. Выхожу на музейную площадь и замечаю Сфено, высокую и мускулистую. Она обходит тяжелым шагом лавовый фонтан. Она не одна: третья Горгона, Эвриала, сидит на ступеньках музея, чуть подальше. Пьяная до такой степени, что не может держать голову. Она принесла с собой бутылки из «Логова Ахлис» и опустошила их, прежде чем бросить на землю.

– Все наряжаются для этой чертовой весны, – ворчит Эвриала.

– Ненавижу весну! – соглашается Сфено. – Ненавижу ее!

Голоса эхом отражаются от фасадов окружающих домов. Они кажутся одинокими. Я не боюсь, что Эвриала вмешается, она безобидна.

– Как можно радоваться отъезду нашей благоговейной, – разочарованно говорит она.

В качестве последнего комментария Сфено ударяет кулаком одну из голов Цербера и отламывает ее от статуи. При падении голова ударяется о край бассейна, образуя выемку, и поток лавы падает на плиты площади. Она катится несколько метров, прежде чем остановиться. Это базальт! Сфено только что сломала базальт! Змеи беспокойны, крылья трепещут, а клыки выглядят более угрожающими, чем обычно.

Я сглатываю, испытывая страх. Мое теневое тело восстанавливается, я ничего не боюсь, или, по крайней мере, в это верю. Но что произойдет, если я нырну в лаву? Ведь я все еще чувствую боль.

Сжимаю пальцы в кулаки и бросаюсь вперед. Ни о каком отступлении не может быть и речи. Ради Гермеса. Ради восстания. Посылаю светящийся шар в небо над нами и делю его на несколько лучиков, чтобы осветить как можно большую поверхность площади. Все внимание Горгон приковано ко мне.

– Сегодня действительно не лучший вечер! – ревет Сфено.

– Уходи, тень, – мягко советует