Похищение Цирцеи - Лив Стоун

В одном Минос прав: я чувствую необходимость защищать этого бога, запертого в своем аду, который, несмотря на несчастья, все равно находит, чему восхищаться.

Звон бокала прерывает нас. Аид требует всеобщего внимания. Сейчас начнется второе испытание. Мы оба выпрямляемся.

– Увидимся позже, – говорю я Танатосу с большей теплотой в голосе.

Он машет мне, и я отворачиваюсь. Аид, Персефона, Гера, Ирида и Геката занимают места на помосте рядом с троном. Я становлюсь перед ними, Гермес и Танатос позади меня.

– Мы переходим к следующему испытанию, чтобы проверить умственную силу тени, – объявляет царь Преисподней.

– Тебе придется противостоять Трону Забвения, – объявляет Персефона, когда передо мной появляется каменное сиденье.

Время будто остановилось. Больше никто не шумит. Трон Забвения обладает зловещей строгостью, от которой стынет кровь. Полностью черный, с высокой спинкой, точечной отделкой, имеющий два подлокотника. Он не выглядит привлекательным.

– Нет, – вскрикивает Гермес.

Я бросаю на него взгляд, чувствуя, как грудь сжимается. Он побледнел.

– Никто никогда не справлялся с этим! – протестует он.

– Это означало бы осудить ее, – настаивает Танатос, потрясенный.

Я ищу поддержки среди богинь, но все они хранят молчание. Они не имеют права голоса во время испытаний. Персефона поддерживает меня взглядом, а Геката выглядит обеспокоенной, но уверенной.

– Двум людям удалось справится с ним, – заявляет Аид.

Царь хочет, чтобы я знала, что он наказывает меня за неповиновение закону.

– Тесей и Пирифой не справились в одиночку! – восклицает Гермес.

– Их преступление было более серьезным, – добавляет Танатос. – Они пытались похитить нашу благоговейную Персефону!

– Единственное, о чем я сожалею, – подчеркивает Аид. – Что эти двое справились.

– Геракл вытащил их оттуда силой! – яростно продолжает Гермес.

Все его тело приобретает металлический оттенок доспехов, который я видела у Стикса, когда он был погружен одновременно в отчаяние и ярость.

– У Тесея и Пирифоя не было ума, чтобы справиться с этим самостоятельно, – наконец говорит Геката. – Чего нельзя сказать о Цирцее.

Это подавляет протесты. Я хотела бы в это поверить, но я потрясена. Я не уверена, что мой ум эквивалентен физической силе Геракла. Гермес продолжал тревожиться.

– Если тень не выберется сама, она исчезнет, поглощенная Троном Забвения, – добавляет Аид, прежде чем похлопать по сиденью, глядя на меня.

Отлично. Урок определенно заключается в том, чтобы не бросать вызов царю Преисподней, не опасаясь при этом соответствующего наказания. Я делаю шаг в его сторону и чувствую, как рука Гермеса осторожно берет меня за плечо. Он наклоняется ко мне так, что я его не вижу, и шепчет несколько слов.

– Не забывай меня.

От его просьбы, легкой, как шепот и сильной, как буря, мое сердце разрывается. Она тяжело давит на голову и на грудную клетку. Гермес отступает. Как я могу забыть его? Я запрещаю себе даже думать об этом. Что бы ни ждало меня, я повторяю про себя все, что любила в Гермесе: запах перечного бергамота, тепло кожи, успокаивающая мягкость пальто, разговор у гранатового дерева, неожиданное откровение под портиком, смех во фруктовом саду у городской стены, серебряные крылья в купальнях, приношение его ихора в жертву на моих глазах.

Подойдя к Трону, я встаю лицом к Гермесу. Но как только сажусь, все исчезает.

Я в Эребе.

Я узнаю бездонную тьму.

Сначала я не смею пошевелиться. Я знаю, как выбраться отсюда, нужно просто идти прямо. Так почему же я оказалась здесь? Я осторожно продвигаюсь вперед, говоря себе, что в конце концов это не будет катастрофой, а просто неожиданным коротким путешествием…

Глава XXV

Я поднимаюсь с покупками в одной руке и ключами от машины в другой. Первые дни весны прекрасны, стоит теплая погода. Это не помешало мне надеть шарф и куртку, но мама права, сегодня идеальный день для барбекю на свежем воздухе, первого в этом году. Я толкаю дверь ее дома, и меня тут же окружают крики детей, играющих в гостиной.

– Мама!

Трехлетние четверняшки бегут ко мне, спасаясь от двоюродной сестры Медеи, которая, судя по ее раздраженному виду, пыталась заставить их заняться чем-то полезным. Она старше их всего на два года, но кажется, будто на десять, настолько серьезной она может быть. Это всегда заставляет Эллу смеяться, потому что ей кажется, что малышка очень похожа на своего отца. Так и есть. У Медеи рыжие волосы от матери и суровый, отстраненный взгляд отца: один глаз черный, другой сине-зеленый.

Маленькие монстрики унаследовали черты обоих родителей. У Эммы, Анжелии, Одиссея и Евдора каштановые и золотисто-каштановые волосы, а глаза серые и сине-зеленые. Они обожают проказничать, непокорны, особенно во время купания, и всеми силами пытаются получить конфеты у любого взрослого, который попадется им на пути.

Я опускаюсь на колени, чтобы обнять их, раздавая поцелуи.

– Они не могли больше тебя ждать, – весело говорит Элла, вставая с дивана.

Она беременна вторым.

– Я принесла лимон и горчицу. Зашла в мастерскую, чтобы откупорить бутылку имбирного пива.

Как новый директор завода по производству имбирного пива, у меня есть от него ключи, и я горжусь этим. Мама вышла на пенсию, передав мне бизнес.

– Служащие на кухне будут в восторге, – уверяет Элла.

– Ты сбежала с поля битвы? – весело спрашиваю я.

– Мама в разгаре кулинарного симбиоза с твоим мужем, а Деймос и Фобос занимаются барбекю на улице.

Она сопровождает объяснения недоуменным взглядом, с которым я согласна.

– Папа говорит, что знает как это делать, – вмешивается Медея, несогласная с нашим саркастическим тоном.

– Не забывай, дорогая, что он утверждал то же самое о рождественских украшениях, – заговорщически говорю я ей.

Она отводит глаза и начинает смеяться при этом воспоминании. Мои маленькие четверняшки возвращаются к ней, чтобы поиграть, и я пользуюсь случаем, чтобы подойти к сестре и поцеловать ее.

– Я рада, что вы приехали из Нью-Йорка.

– Мы бы не пропустили первое барбекю.

– Как ты себя чувствуешь?

– Не могу дождаться, когда родится младшая сестра Медеи!

Элла наклоняется ко мне.

– Но еще больше хочу вернуться к работе в музее, – шепчет она с виноватой улыбкой.

– Никто не будет винить тебя за это.

– Мамаааа! – кричит Одиссей, подбегая ко мне и плача крокодильими слезами. – Евдор забраал мою лошаааадку!

Евдор быстро прячет игрушку за спину, в то время как Эмма и Анжелия бросают на него возмущенные взгляды.

– Неправдаааа! – решается он сказать.

– Да, он забрал его лошадь, – возмущается Медея.

Мы с Эллой обмениваемся понимающими взглядами.

– Ладно, хватит, вы утомляете тетю Эллу. Одевайтесь и идите к дяде Фобосу! – решаю я, забирая лошадь из рук Евдора.

Я помогаю четверняшкам, открываю заднюю