Сказание второе: Плач Волка (СИ) - Алина Белова

Когда они въехали в лагерь, там уже собралась толпа. Алак заметил не только шиттариев, но и простых фабарских воинов. Их, видимо, привлёк шум и крики, доносившиеся с шиттарийской стоянки. При виде Ворона они поспешили расступиться. Таодан приветствовал их кивком головы, но мало кто ответил ему - юноша был мрачен, а в глазах его закипала ярость, отчего воздух вокруг, казалось, пылал. Лишь один человек храбро взглянул на него и рассмеялся, не боясь, что наказание последует незамедлительно. Грозохвост громко закричал, распахнув свой чудовищный клюв, но даже это не подействовало на храбреца, что продолжал хохотать.

- Вы уже вернулись с поля боя, мой шаттар! - воскликнул Ши'хе, поднимая руки, туго связанные верёвкой. - Я ждал вас, ждал! Ох, знаете ли, верёвка затянута очень туго и мне несколько больно. Не могли бы вы приказать...

- Это был ты?! - рявкнул Алак. Победоносный нервно захрапел и затоптался на месте, но юноша остановил его, слегка натянув поводья. Ши'хе изумлённо посмотрел на молодого Ворона, но тут же расплылся в широкой улыбке и кивнул.

- Да, мой шаттар. И тогда, и сейчас. Это был я.

Из горла Таодана вырвался животный рык. Соскочив со спины Победоносного, юноша бросился к Ши'хе и ударил его по лицу. Кулак рассёк кочевнику губу и едва не сломал челюсть. Окружающие изумлённо зашептались и замолчали, когда Алак, выпрямившись, окинул их яростным взглядом.

- Ублюдок! - прошипел юноша, наклоняясь к Ши'хе. В глазах молодого Ворона не было ничего, кроме презрения и желания убивать. И Алак не боялся, что люди увидят его таким. Они и так считали его слишком мягким и добросердечным. Вот почему этот треклятый кочевник позволил себе прикоснуться к Аньюн. - Я спрошу лишь одно, Ши'хе: зачем? Как посмел ты причинить вред своей госпоже, своей богине...

Губы янгула дрогнули и потянулись вверх, обнажая окровавленные зубы в неровной ухмылке. Только теперь Алак понял: этот человек не боится его, императора, хранителя врана. Впервые за всю свою жизнь Таодан разозлился настолько, что был готов убивать. Ему было плевать, что подумают люди. Он их господин. А этот человек, что сейчас сидел на земле со связанными руками и усмехался, посмел причинить боль их императрице.

- Знаешь, Ворон... - неожиданно просто обратился к нему Ши'хе. - Я подарил тебе на свадьбу уважение шаттаров. Но эти жалкие люди, которых ты зовёшь своими подданными, фабарцы - они никогда не были достойны твоего доверия. Я убил тех троих, что посмели подвести тебя. Ты доверял им, а они не оправдали твоих надежд. Именно поэтому я напал на них ночью и вогнал свой ятаган им в спину. Они умерли, как жалкие шавки. Как жертвенные ягнята. О, точно! Мне следовало бы принести их в жертву богам. И как же я раньше не догадался? О горе, горе мне!

Алак, громко зарычав, наотмашь ударил Ши'хе, и тот рухнул на землю. Когда Таодан выхватил меч, по толпе пронёсся испуганный шёпот. Молодой император приставил лезвие к горлу янгула. Впервые он увидел в глазах Ши'хе настоящий страх, и это понравилось Ворону. Приглушённо усмехнувшись, он процедил сквозь плотно стиснутые зубы:

- Что-то ты больше не такой храбрый, - юноша сплюнул на землю рядом с янгулом. - Хорошо. Допустим, ты убил тех командиров. Они провинились передо мной, я признаю это. Быть может, я даже признаю, что они понесли заслуженное наказание за свои поражения. Но я не могу понять одного, Ши'хе. При чём здесь, чтоб тебя Первые побрали, Аньюн?! Почему ты втянул во всё это её?!

Кочевник расплылся в широкой улыбке и слегка придвинулся вперёд, словно пытаясь вспороть себе горло лезвием меча. Алак вовремя убрал оружие. Нет, он не позволит Ши'хе умереть так просто. Для этого предателя у Ворона было припасено кое-что поинтереснее столь лёгкой смерти. Таодан даже не удивлялся внезапно проснувшейся жестокости. Даже самые великодушные и справедливые правители не могут долго сдерживаться, когда их упорно подталкивают к грани каждый раз. Ши'хе переступил черту дозволенного - он попытался отравить Аньюн, императрицу. За это должна была последовать незамедлительная казнь. Но Алаку казалось, что обычного отрубания головы будет мало. Этот предатель заслуживал куда более жестокой смерти. И законы шиттариев позволяли Таодану делать с Ши'хе всё, что захочется. Потому что он был шаттаром. И императором.

- Вы не понимаете, - хмыкнул Ши'хе, прикрывая глаза. - Помните мой подарок на вашу свадьбу? Я подарил вам уважение шиттариев. Но эти фабарские люди... я хотел показать им, что вас нужно бояться. Что вас нельзя подводить. Эти жалкие отродья, которых вы называли своими командирами, подводили вас раз за разом. И это было непростительно. Вы шаттар, вы император, вы настоящее божество! Вам нужно поклоняться. А они смели приходить к вам и жаловаться на то, что оружие тупое, доспехи потрёпаны, а лошади дохнут на полпути. Это было непростительно. И я убил их. Ваша жена защищала этих людей. Когда госпожа узнала, что это был я, она пришла ко мне и стала требовать объяснений. Я не мог позволить, чтобы эта женщина подвела вас так же, как эти никчёмные командиры. И я решил отравить её. К сожалению, лекари помешали мне и спасли ей жизнь. Но я всё равно сделал вам ещё один подарок. Я подарил вам ваш народ. Они боятся вас. Они считают вас настоящим божеством. Эти глупые фабарцы теперь считают, что каждого, кто подводит вас, настигает кара Четверых. Разве это не чудесно?! Я создал нового бога! Я подарил вам возможность править целым миром! Люди будут поклоняться вам даже после вашей смерти! Был Чёрный Леопард, станет Чёрный Ворон.

Ши'хе громко расхохотался. Только сейчас Алак понял, что этот человек был не просто безумцем. Он был самым опасным существом во всей Тверди. Его нельзя было оставлять в живых. Впрочем, он и так заслужил жестокую смерть, убив четырёх командиров и отравив жену императора. Молодой Ворон чувствовал, как ненависть закипает в нём. Нет, он не мог позволить Ши'хе умереть так просто.

- О, я понимаю, Ши'хе, - улыбнулся Алак. В глазах янгула на мгновение промелькнуло облегчение. Он протянул связанные руки к Таодану и вскрикнул, когда Ворон оттолкнул их. - Теперь я вижу, Ши'хе. Ты открыл мне глаза. Твои подарки действительно необыкновенны. Я благодарен тебе за это. И знаешь... - он поднялся на ноги и убрал меч в ножны, - я хочу сделать тебе ответный подарок.

В глазах Ши'хе промелькнул страх. Слишком поздно. Ему следовало бояться Ворона раньше. До безумных мыслей принести в жертву четырёх командиров из-за нескольких глупых поражений. До того, как рука его опрокинула мешочек с ядом над едой, которую съела Аньюн. Теперь Алака уже нельзя было остановить. Он должен был свершить правосудие, как настоящий Ворон. Как и все императоры до него.

Юноша махнул рукой. Га'шин и Га'кеон подхватили Ши'хе под руки и потащили его следом за Алаком на большую песчаную площадку. Люди расступались перед Таоданом, стараясь не мешаться ему под ногами. А юноша хотел, чтобы казнь видели все. Чтобы каждый знал, что он, император, не потерпит такого отношения к себе. Когда янгулы вытащили предателя на арену, Ворон обернулся. В глазах его не было ничего - ни ненависти, ни злости, ни былой жажды крови. Он лишь поднял руки и хлопнул в ладоши. Из-за спины его показался Грозохвост. Могучий вран распахнул свои крылья, укрытые на плечах в бронзовые доспехи, и громко закричал. Тогда-то лицо Ши'хе и исказилось от ужаса. Попытавшись вырваться, он заорал, но янгулы крепко держали его. Швырнув мужчину на песок, кочевники отступили.

- Знай, Ши'хе, - Алак улыбнулся, - ещё никто из ныне живущих людей не был казнён, будучи растерзанным настоящим враном. Я оказываю тебе великую честь, позволяя умереть от когтей Грозохвоста.

Ши'хе снова закричал. Алак заметил, как потекли по щекам кочевника слёзы. Теперь он осознавал, какую ошибку совершил. Но было уже поздно. Таодан не мог остановить казнь. Не хотел остановить. Юноша делал то, что считал нужным. Этот человек предал его. Из-за него едва не погибла Аньюн. Смерть от когтей императорского врана - не такая уж бесчестная. А ведь Алак мог привязать его к столбу и дать хищным птицам выклевать его глаза. А потом отдать на растерзание львам и тиграм, как это делали западные князья. Таодан поступил великодушно, хотя Ши'хе совсем этого не заслуживал.

Лапы Грозохвоста, опустившись на песок арены, подняли в воздух облако пыли. Кочевник громко завыл и попытался отползти в сторону, но вран настиг его и вонзил острые когти в плечи.

- Мой шаттар! Мой шаттар! - кричал Ши'хе, извиваясь, словно жалкий червь. Алак, наблюдая за происходящим, чувствовал лишь отвращение. Но громкий визг кочевника, когда Грозохвост размозжил его череп мощным ударом клюва, ещё долго стоял у Таодана в ушах. Вран продолжал рвать тело предателя своими когтями. Когда рука Ши'хе исчезла в клюве птицы, молодой император лишь безразлично проводил её взглядом. Он должен был смотреть до самого конца. Это был его выбор. Он отдал приказ, и должен был присутствовать на казни, пока она не закончится.