Мой невыносимый сводный дракон - Александра Каспари

А к нам уже летели доктора с кожаными чемоданчиками. Слишком напуганная, я не чувствовала собственной боли и переживала за Эла – на спине у него зияла ссадина, а из царапины на щеке текла тонкая струйка крови. Доктора быстро обработали нам раны и посоветовали вернуться в Линхольд для полной диагностики. Эллиот уверял, что его раны незначительны и не помешают продолжить соревнование, а мне настойчиво предлагал последовать совету медиков, однако я наотрез отказалась. Не оставлю же я новоиспеченного жениха один на один с аномальной зоной!

– Ты как будто покрасился в пепельный блонд, – сказала я, поднявшись на носочки и взъерошив Элу волосы. Моя ладонь стала такой же серой, и я, смеясь, отряхнула руки.

– Надеюсь, мне идёт, – со своим извечным самодовольством заметил он, но сейчас это нисколько меня не задело.

– Честно? Рановато для седины, – улыбнулась я. – Зато я знаю, как ты будешь выглядеть в старости.

– Взаимно, дорогая, – парировал Эл.

– Эй! – возмутилась я. – О некоторых вещах девушке лучше не говорить!

– Значит, у нас под запретом старость и седина?

– Вовсе нет. Но если ты ещё хоть раз скажешь, что я седая…

– То мы будем спать в разных комнатах?

Этому невыносимому дракону нравится меня смущать! Ну а мне нравится его дразнить.

– То я буду брать уроки парикмахерского искусства у Имельды и Инельды!

– Только не это! – Эл в притворном ужасе схватился за сердце.

А после прижал меня к себе и страстно поцеловал. Так, что перед закрытыми глазами рассыпались звёзды, а тело налилось приятной тяжестью. Где-то рядом блеснула вспышка фотоаппарата. Над головой раздался насмешливый драконий свист. Но нам всё равно и на назойливых журналистов, и на Гриана с его бандой. Успеем ещё нагнать и перегнать.

Позже, умывшись и приведя спортивные костюмы в относительный порядок, мы встретились с Бреном и Шейном у палатки с закусками. В отличие от нас с Элом, они выглядели почти так же хорошо, как перед самым стартом.

– Обвал, – констатировал Шейн. – Волонтёры предполагают, что он накрыл только один выход. Те, что расположены значительно западнее, остались целы.

– Глядите, – Брен указал на стайку драконов, из-за огромного расстояния выглядевших не крупнее мошек. – Если бы вы следовали по тому маршруту, были бы сейчас среди них.

– Целы и невредимы, – добавил Шейн.

– Всё предвидеть невозможно, – пожала плечом я.

– Несмотря на сильные воздушные потоки, обвалы бывают здесь не так уж и часто, – заметил Брен. – Последний, насколько я помню, случился зимой во время сильнейшей бури.

– А я думаю, обвал – дело рук кого-то из банды Ханнигана, – сказала я.

– Ты имеешь в виду Ханну Олсен? – уточнил Шейн. – Она единственная из его команды, не прошедшая во второй тур.

– Я не заметил её среди провожавших, – добавил Брен.

А Эл оглянулся на то место, где драконы-волонтёры разбирали завал, и сказал:

– Надеюсь, там никто не остался.

Мы помолчали, полностью разделяя его чувства.

Немного отдохнув и набравшись сил перед длительным перелётом, наша четвёрка продолжила путь.

Горячий сухой ветер нёс запах гари и мелкие песчинки, неприятно щекочущие нос и попадавшие в глаза. Впереди простиралась огромная по площади Огненная долина с потрескавшейся каменистой почвой и настоящими кратерами – провалами в земной твердыне, откуда периодически вырывались фонтаны огня и раскалённого пара. Люди говорили, дождей в этой местности не было лет семьдесят. Нет ни деревца, ни травинки, ни ручейка, ни птички – всё голо и безжизненно. Пейзаж настолько нереалистичен, что кажется, будто мы не на Земле вовсе, а на какой-то необитаемой планете.

Летим достаточно высоко, однако и выстреливающие из сухой земли гейзеры бьют на приличную высоту. Шипят, плюются паром и кипятком, словно взорвавшийся чайник. Одиночные, двойные, выстреливающие в ряд залпами и сплошной стеной, они возникают совершенно неожиданно, будто нарочно охотятся на драконов!

Из-за хаотично выстреливающих струй мы не сразу увидели летевшего навстречу дракона. Он двигался, припадая на левую сторону и практически не работая одним крылом – оно дымилось и тлело. Правилами не запрещено помогать другим участникам, однако в том, что пострадавший – один из непропорциональноголовых дружков Гриана Ханнигана, сомнений не было. А им я бы помогла в самую последнюю очередь. Тем более, пролетая мимо, тот дохнул огнём в нашу сторону, опаляя похлеще гейзера. Эл клацнул зубами в ответ, а Брен выпустил огненный поток, подпалив нахалу кончик хвоста. Пусть знает!

Мы с Элом переглянулись и, клянусь, подумали об одном и том же. У Гриана выбыл ещё один игрок. Четыре на четыре. Теперь наши шансы равны. Точнее, были бы равны, если бы все играли честно.

До следующей стоянки сотни миль. Несколько часов непростого полёта без возможности приземлиться и отдохнуть. Да даже поговорить нельзя! Общаемся только взглядами и коротким пересвистыванием.

Солнце палит нещадно. Так же сильно припекает и снизу. Лавируем между выплесками огня и пара, уклоняемся от фонтанов испаряющегося в полёте кипятка, обгоняем истощенных долгим перелётом драконов, не пожелавших потратить полчаса на отдых на северном склоне скалистых гор. На этот счёт у моего отца всегда имелась поговорка: «Время, ушедшее на заточку косы – не потраченное, а сэкономленное».

Усталости пока не чувствую. Стараюсь не думать об ушибах и синяках, полученных во время обвала – они почти не дают о себе знать. Вспоминаю вчерашний разговор с Рут. Мы сидим в беседке у пруда и потягиваем лимонад. Погода прелестная. На лужайке гуляют золотые фазаны, в воде плещется пара белоснежных лебедей.

– Что, дорогая, не замучил тебя Эл гиперопекой? – интересуется подруга.

– Нет-нет, что ты! Я подобные попытки пресекаю на корню! – отмахиваюсь я, хотя в глубине души понимаю, что Эллиот как никто другой склонен опекать, контролировать, защищать и ограждать.

– Ну, раз дело дошло до помолвки, значит, вы идеально спелись, – продолжает Рут. – Я выросла в Линхольде и знаю Эла ещё со школы. Он и прежде был склонен к гиперответственности, но после смерти матери стал совсем повёрнутым на этой почве. Поначалу даже твердил, будто виноват в её смерти.

– Как так? – опешила я.

– Только ничего такого не подумай! – испугалась Рут. – Она умерла не в результате несчастного случая, а из-за болезни. Долго скрывала своё состояние от семьи, а болезненную худобу списывала на результат модных диет. Эллиот и мелкие узнали за несколько дней до конца.

– Какой ужас!.. – задохнулась я. – Мне так жаль!

– Да, то были тяжелейшие времена. Даже Эйб, который в силу возраста мало что понимал, страдал так, что сам слёг с температурой. Вряд ли Эллиот сильно бы помог матери – доктора диагностировали у неё неизлечимую