Мой невыносимый сводный дракон - Александра Каспари

меня внутри разбивались электрические разряды похлеще тех, что бушевали над старинным замком Хансард. Не слышно ни сердцебиения, ни дыхания, ничего – всё смешалось в один оголённый комок нервов, жалящий и палящий. Непонятно, каким чудом я до сих пор сознание не потеряла.

– Бывает, я выхожу за границы допустимого, но это не то, чего я хочу. Я хочу, чтобы ты мне доверяла, не пряталась в своей ракушке и принимала помощь. Любого плана. Всегда.

– Я и сама в состоянии о себе позаботиться, – по своему обыкновению попыталась возразить я, хотя прекрасно понимала, как жалко сейчас всё это звучит. Ведь на самом деле я так не хочу. Я давно хочу по-другому. В моей семье, то есть в то чудесное время, когда отец был жив, всё так и было – мы действовали одной отлично слаженной командой, где каждый заботился друг о друге в меру своих сил и возможностей, где каждый день был наполнен любовью и счастьем, и поэтому слова Эла отзывались в моей душе сладкой музыкой.

– Я хочу любить тебя не как сестру, Тори. Я предлагаю тебе свою фамилию, – он сделал ударение на слове «свою», наверное, в противовес предложению сэра Рональда об удочерении, но это я поняла с некоторым опозданием – не до того было, – свою поддержку и свою любовь. Примешь?

Огненный комок в груди моментально разросся и превратился в красного звёздного гиганта, поглотив всё вокруг. Очередная вспышка молнии – и пространство озарилось яркими фейерверками, рассыпаясь по телу огненной дрожью. Пытаясь хоть как-то удержать равновесие и не свихнуться от обилия чувств, я продолжала язвить:

– Но сперва я бы хотела знать – так, на всякий случай, – много ли у тебя ещё чокнутых бывших, которые мечтают меня убить?

– Ты и сама с этим неплохо справляешься, – усмехнулся он.

– Что?! – Я упёрлась ладонями ему в грудь. Обидно – не то слово, будь он хоть тысячу раз прав.

– Прости, но так и есть. Ты – самая чокнутая из всех, – уверил Эл и притянул меня к себе. – Самая упёртая. Самая невыносимая. Самая бесстрашная. Самая отчаянная. Самая любимая. Самая-самая моя.

– Под стать тебе, дорогой, – прозвучало ворчливо, но на самом деле с этим признанием меня будто горячей волной смыло. Накрыло с головой и унесло в бескрайнее небо. Волной в небо?.. Чудно звучит, да. Но именно это в данный момент я и чувствую.

– Спасибо, что не «брат», – отозвался Эл и заявил, как обычно, самоуверенно и безапелляционно: – Завтра с утра объявим о помолвке.

– Зачем упускать такой шанс, если сейчас все собрались в гостиной? – не смогла не съязвить я. – Уверен, что я до завтра не передумаю?

– Более чем.

Похоже, на сегодняшний вечер у нас намечается совсем другая программа. Вместе с новой вспышкой молнии Эл атаковал мои губы с такой одуряющей нежностью, что на миг внутри меня всё замерло, будто совсем работу остановило, чтобы затем обновить и запустить все системы заново, наполнить душу трепещущими чувствами, а каждую клеточку тела – невыразимым удовольствием. То, что я испытывала раньше – жалкая тень того, что я испытываю сейчас. Держать всё это в себе не хочется, да и попросту невозможно. Хочется соединить, наконец, наши разрозненные осколки чувств воедино, исцелить видимые и невидимые раны и любить до головокружения…

Я прекрасно помню, каким Эл может быть напористым и своевольным – меня всякий раз в дрожь бросает, стоит только вспомнить граничащие с неприличием танцы!.. А поцелуй!.. Да даже один его взгляд способен дыру в одежде прожечь! Но сегодня… То ли его подменили, то ли он показал своё другое, настоящее «я», но уважение, которое он проявляет к моему телу, вызывает в моей душе ответный трепет. Он касается почти невесомо, вызывая волны будоражащих тело мурашек. Дышит так надсадно, будто это его, а не меня вскоре придётся откачивать. И при этом целует так нежно, что, кажется, от нахлынувших чувств я вот-вот не в огнедышащего дракона превращусь, а в трепещущую бабочку.

От мокрой футболки Эл избавляется быстро. Обнимая, впечатывается в моё прикрытое платьем тело, но я чувствую его так явственно, словно на мне совсем нет одежды. Робко касаюсь кончиками пальцев его кожи – и нас обоих простреливает, точно от удара током. Остро и вместе с тем безумно приятно. Так, что хочется ещё и ещё. Уже смелее вожу ладонями по его влажной от дождя груди, то и дело натыкаясь на шрамы. Я помню почти каждый из них. Эти Эл получил совсем недавно в драке с Лайдоном, а эти оставила я сама. «Каждый шрам на нашем теле – это как глава в книге нашей жизни, – вспоминается мне. – Это история. Без неё как будто нет и нас». Теперь и я часть его истории, пока маленькая, но стану гораздо большей, когда мы обвенчаемся. И я, конечно же, имею в виду не только шрамы.

«Обвенчаемся…»

Боги!.. Это слово не нравится мне с тех пор, когда я впервые усомнилась в верности Итана. Лучше перефразирую. Когда мы соединим свои судьбы навсегда. Навсегда ли?.. Разве так может быть? После всего, что между нами было?

Не знаю, вслух ли говорю это или же Эл каким-то чудом вклинивается в мои мысли, но он отвечает жарким шёпотом:

– Конечно, навсегда, Тори. Не сомневайся.

Снаружи продолжает бушевать гроза, то ослепляя яркими всполохами, то напрочь лишая видимости. В те короткие мгновения, когда я вижу Эла, успеваю прочесть в его глазах столько всего!.. Чувственную жажду, благоговейный восторг и льющую через край любовь. И тут моя психика не выдерживает. Защитные плотины окончательно прорывает и меня буквально захлёстывает пониманием – я всё ещё сомневаюсь. Не верю. Не принимаю. Не доверяю. В то время как меня… любят. Без шуток и наигранной агрессии, без условий и требований. Не пытаясь угнаться за собственной выгодой и всячески помогая, решая мои проблемы и вытаскивая из калечащих рамок. Силясь осознать масштабы «трагедии», захлёбываюсь в собственных чувствах. Умея плавать, иду ко дну. Прекрасно держась в воздухе, камнем падаю вниз. Забываю, что значит дышать.

– Я тебя люблю, – подтверждает Эл и повторяет: – Люблю. Веришь?

– Несмотря на мои недостатки?

– Всю тебя.

– Подожди, Эл…

– Что такое?

– Я имею в виду не упрямство и вспыльчивость, а кое-что другое.

– Всё в тебе люблю, Тори.

И снова целует – нежно, сладко, неторопливо, смакуя и своё, и моё удовольствие. Так же медленно расстёгивает пуговички на моём платье, а я и не возражаю. Мне и страшно, и радостно оттого, что гроза вроде