Многоточия - Наталья Способина

полностью неадекватное поведение дорогого человека, когда он тебя не узнает, требует выпустить из квартиры, потому что «ну капельку, мне очень плохо». И эти слезы, пьяные слезы, от которых сам захлебываешься ненавистью и жалостью.

— Да. Ей лучше.

— Гриш, давай начистоту. Ты уже вроде взрослый парень. Понимаешь же, что это «лучше» может быть временным, что она может сорваться опять?

— Понимаю, конечно, — кивнул LastGreen. — Но ей правда лучше. Она, она… Нормально, в общем.

— Вам есть куда отсюда переехать? — неожиданно спросил Сергей, обведя взглядом кухню.

— Переехать? — эхом повторил LastGreen. — Да как мы переедем? У меня школа через месяц заканчивается. И Сашка здесь опять же. Анька в садик ходит. Нет. Вы что?

— Гриш, вашей маме будет легче не сорваться, если у нее не будет тех, с кем можно выпить, у кого денег занять. Ей бы полностью сменить круг общения после реабилитации. Глядишь, поможет. Можно продать эту квартиру и перебраться в другой район. Конечно, после экзаменов. Я могу помочь с юридической стороной. У меня есть неплохие юристы.

— Спасибо. Вы и так нам сильно помогли. — LastGreen встал из-за стола и широко улыбнулся. — Мы справимся. Правда. Я не могу увезти Аню из привычного окружения.

— Аню или себя? — понимающе спросил Сергей, а когда LastGreen промолчал, добавил: — Ты пойми: дружба — это отлично, здорово, но не обязательно жить через стенку, для того чтобы оставаться друзьями. Вы с Сашей молодцы, что так держитесь друг за друга и помогаете, но этим же вы друг друга и топите. Он сообразительный и рукастый парень. Мог бы пойти в гору, но отказался от учебы, чтобы иметь возможность сидеть с Аней. А другого шанса ему может не выпасть.

— Он не планировал поступать, — выпалил LastGreen, потому что Саня правда не планировал.

Разговор ему не нравился: судить со стороны было легко, а вот если бы весь из себя благополучный Сергей поварился сам в их буднях…

— Да я не про поступление, Гриша, а про обучение от его мастерской.

— Это он вам сказал? — прищурился LastGreen, потому что о каком-либо обучении слышал впервые.

Мог ли Потап просто порисоваться перед Сергеем, чтобы выглядеть лучше? На него не похоже, хотя он вон и в юмористах особо не числился, а Лена смеется так, будто на стендапе находится.

— Не мне — Лене.

— А-а-а, — с улыбкой протянул LastGreen.

С одной стороны, это многое объясняло: перед Леной Потап, скорее всего, порисоваться мог, с другой — стало неприятно, потому что Сашка был не из тех, кто старался произвести впечатление. Девки к нему и так липли как мухи. Этот феномен LastGreen’у был непонятен, но что уж там.

— Да и ты крутишься, выбираешь лучший из худших вариантов, хотя, по словам Сашки, мог бы потянуть нормальный вуз, — продолжил меж тем увещевать Сергей.

— Я смотрю, вы тут о многом переговорить успели, — с улыбкой сказал LastGreen. — Я очень благодарен за помощь с мамой и с Саней, за то, как вы к нам отнеслись, но не нужно это все. Мы справляемся. Пусть даже из вашего мира это так не выглядит.

— Из нашего мира? — Сергей усмехнулся и покачал головой. — Нет никакого нашего и вашего мира, Гриш. Я из обычной семьи и знаю, что такое, когда не на что купить новые ботинки. Сейчас у меня есть возможность помочь.

— Вам, врачам, в мединституте вживляют что-то эдакое? — рассмеялся LastGreen.

— Не всем. Только самым упоротым, — криво улыбнулся Сергей.

Хлопнула входная дверь, и на кухню вернулась Лена, избавив их тем самым от неловкого разговора.

— А Аня где? — зачем-то спросил LastGreen, хотя было понятно, что волноваться не о чем. Даже если мелкая куда-то и ушла, то ушла с Сашкой.

— В комнате. Сейчас подойдет.

Лена снова заправила прядь волос за ухо. На ее губах все еще была улыбка — отголоском того самого смеха, причиной которого стал Потап.

«Нет никаких разных миров? Ну если у человека плохо со зрением и с пониманием жизни, то с этим ничего не поделаешь».

— Лен, нам пора, — сказал Сергей, и Лена, кивнув, вновь заправила волосы за ухо.

LastGreen очень любил этот ее жест. И ее саму, кажется, тоже. Вот идиот.

— Я на улице подожду. — Сергей протянул руку, и LastGreen ее пожал.

У него не было морального права обижаться на человека, который хотел ему помочь. Раз уж ты ничтожество, способное вызвать лишь жалость и желание помочь, будь добр, терпи.

— Спасибо еще раз за Сашку и вообще, — улыбнулся он.

Сергей молча хлопнул его по плечу и вышел в коридор.

— Смотри, что мне Лена подарила! — возникла на кухне мелкая, щеголяя блестящей сумочкой и толстовкой с единорогом.

— Не нужно было, — с укором произнес LastGreen, глядя на Лену.

— Ну тебе не нужно, я тебе и не дарила, — мило улыбнулась та и поправила съехавшую с Аниного хвостика резинку.

Уже одевшийся Сергей еще раз попрощался из прихожей, и входная дверь захлопнулась.

— Останься у нас? — бесхитростно попросила Аня, и Лена рассмеялась.

— Я бы с удовольствием, но у меня завтра первым уроком контрольная по физике.

Аня тяжело вздохнула, но, к счастью, канючить не стала.

— Ну мне пора, — сказала Лена. — Мы и так тут много времени провели.

LastGreen с улыбкой кивнул, ненавидя свою жизнь за то, что этот вечер он провел, мотаясь с доставкой, хотя мог быть здесь.

— Спасибо, что приехали. И за ужин. И за подарки, — сказал он, выразительно глядя на Аню.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — Мелкая обняла Лену так, что у той должны были затрещать кости.

— Не за что, мое солнце, — ласково сказала Лена и обняла Аню в ответ.

В такие минуты у LastGreen’а немного щипало в носу, потому что мама почти не обнимала Аньку, а та так любила, когда ее обнимают, гладят по голове. Кажется, они с Потапом не могли заполнить эту брешь. Саня вообще был не по части нежностей, а сам LastGreen вечно был занят. Снова стало стыдно перед сестрой.

— Все, иди сюда. — Он перехватил Анины плечи и потянул ее на себя.

Их с Леной руки встретились, и LastGreen позволил своим пальцам задержаться на Лениных. Та не стала убирать руку, и он зачем-то скользнул по ее кисти, по запястью, а потом вернулся к пальцам.

В голове настойчиво вертелось, что в выходные он планировал сообщить Лене о своем решении больше к ней не приезжать, не видеться с ней, не общаться, но чем дольше его пальцы скользили по ее руке, тем менее разумной казалась эта идея. Он мысленно цеплялся за разговор с Сергеем и чувство собственной ничтожности, но, когда она смотрела вот так, думать о несовершенстве