Многоточия - Наталья Способина

было настроения общаться с телефонными мошенниками об услугах банка и перезаключении договора сотовой связи, поэтому, дождавшись такси, она села в машину и убрала телефон в карман кожанки. Он то и дело принимался вибрировать, но Юла твердо решила не вестись на провокации. С родителями говорить не хотелось, бабуля была в театре, а потом должна была поехать с ночевкой к подруге. Такая активная социальная жизнь бабушки вызывала у Юлы зависть. Сама она не очень верила в настоящую дружбу, но бабулин пример перед глазами то и дело пытался внести коррективы в ее реальность. У той было несколько друзей обоих полов, с которыми она регулярно встречалась, ходила в театры, рестораны или просто погулять в парке. Эта дружба длилась годами, и Юла искренне не понимала, как такое возможно.

Телефон завибрировал в очередной раз, и она, выругавшись, вытащила его из кармана. С экрана на нее смотрел улыбающийся Ромка. Обида и злость, которая накрыла ее днем после встречи с Волковым, вылилась в то, что Юла нажала на зеленую кнопку и, не дожидаясь его слов, протянула в трубку:

— Боишься, что фото нашего поцелуя уже на полпути к Рябининой?

Ромка ничего не ответил.

— Алло? — на всякий случай сказала Юла, когда пауза затянулась. — У нас теперь новая игра: будешь звонить и молчать?

Крестовский сбросил звонок, так ничего и не сказав.

— Ну и иди ты, — выдохнула она в молчащую трубку и вновь засунула телефон в карман.

Бабуля оказалась дома. Сидела на кухне, кутаясь в кружевную шаль. Пахло кофе и чем-то горьким.

— Почему не спишь?

Юла скинула кожанку прямо на пол и, подойдя к бабушке со спины, обняла ее за плечи. Хотелось снова стать маленькой и ничего не решать.

— Думаю.

— О чем?

— Твой отец звонил.

— Боже! — Юла отступила, несмотря на то что бабушка пыталась удержать ее руку. — Дай угадаю: просил за мной присмотреть?

— Нет. Он прилетает в конце недели. Хочет остановиться здесь.

— С какой стати? — воскликнула Юла, обхватывая себя за плечи.

Интересно, что-нибудь хорошее сегодня все-таки случится? Или жизнь так и будет отсыпать и отсыпать ей всякого дерьма?

— Может, с той стати, что это и его дом тоже?

— У него своя квартира, которую заботливо обустроила Лизонька. Вот пусть останавливается там сколько влезет.

— Он хочет здесь.

— Надеюсь, ты сказала ему «нет»?!

— Юлюшка! — Бабуля поднялась, тяжело опираясь на стол. — Думаю, нам всем нужно поговорить и решить, что делать дальше. Тем более там твой день рождения. Проведем его по-семейному.

— Мне не нужно ни с кем говорить. Я с ним уже поговорила перед отлетом.

— Он мне рассказал.

— Что именно? — Юла с вызовом вздернула подбородок, хотя внутри все оборвалось.

Бабуля была единственным человеком, чье мнение ее волновало, и она не хотела, чтобы та узнала о Ксавьере, о приводе в полицию, о залоге в размере стоимости семестра в колледже. В голову лезли сплошь формулировки отца, которыми он сыпал в их последнем разговоре.

— Девочка моя, нам всем нужно поговорить, — повторила бабушка.

— Понятно, — кивнула Юла, складывая руки на груди. — Теперь и ты на его стороне, да? Следующим шагом будут объятия, распростертые перед Лизонькой?

— Я всем сердцем за тебя, Юля!

Бабушка почти никогда не называла ее Юлей, всегда либо «Юлюшка», либо «девочка моя».

— Понятно, — повторила Юла и вышла из кухни, пнув по пути валявшуюся на полу куртку.

В своей комнате она долго вглядывалась в отражение в зеркале, отмечая потекшую тушь и затравленный взгляд.

— Нам всем нужно поговорить, — сказала она своему отражению. — Принять в семью Лизоньку, решить вопрос с универом, расцеловать во все места Матвейку и наверняка что-то еще. Красиво началась неделя!

Раздался стук в дверь, и бабулин голос сообщил:

— Роман звонит. Что ему ответить?

Юла медленно выдохнула и, подойдя к двери, резко ее распахнула.

— Для начала не нужно рыться в моих карманах. Пожалуйста! — с нажимом произнесла она. Ссориться с бабушкой не хотелось, но та сама выбрала стать предательницей. — А что касается Романа, то это делается вот так.

Юла забрала у бабушки телефон и нажала на зеленую клавишу.

— Юль… — Голос Крестовского звучал напряженно.

— Милый, если твоя Рябинина не справляется с ролью гражданской жены, это не повод звонить мне. Видео с ней тематическое посмотрите, книжки почитайте. Я в вас верю!

Она говорила все это, глядя на меняющуюся в лице бабушку.

— Юля, — повторил Крестовский.

— Отвали! — отрезала она и нажала «отбой». — Вот так надо поступать с бывшими.

Бабушка ничего не сказала, но посмотрела так, что захотелось съежиться и спрятаться. Как в день, когда стало ясно, что родители все-таки разводятся и дочка не нужна ни одному из них.

— Ну что ты смотришь? Он скучный. И я не хочу, чтобы за мной присматривали, ясно?

Бабушка по-прежнему молчала.

— Ты лучше давай список продуктов составь, завтра в магазин с Петром Сергеевичем рванем, всего закупим. Нужно же хлебом-солью встречать папочку, да? Кстати, он с Лизонькой?

Связки перемкнуло и пришлось прокашляться. И пока она кашляла, бабушка все так же молча развернулась и пошла прочь. Коридор в их квартире был длинный, слишком длинный, поэтому бесконечные секунды Юла смотрела в ее поникшую спину. Слезы все-таки обожгли глаза.

— Да идите вы все! — крикнула она.

Получился сип, но бабушка вздрогнула. Впрочем, не остановилась — так и ушла на кухню, где горько пахло успокоительным. Юла только сейчас сообразила, что это был за запах. Одна ее часть хотела побежать на кухню и узнать, точно ли все в порядке, убрать с пола чертову куртку и уткнуться в бабушкины колени, свернувшись клубком на маленьком диванчике. А другая часть хотела кричать о том, что она их всех ненавидит: бабулю, отца, Лизоньку, Дэна, Крестовского, Волкова… Последнего, кажется, больше остальных. Потому что он ведь мог сказать, как она офигенно красива, и увезти ее домой из той чертовой студии.

Вторая часть победила, и Юла захлопнула дверь в свою комнату, отрезая себя от возможности почувствовать теплые руки на своей голове и услышать: «Все перемелется, Юлюшка, мука будет». Почему мука, она так и не спросила за столько лет.

Глава 17

Выбираешь тонуть в отчужденьи и глупых ошибках.

Объяснение с Леной LastGreen решил отложить на выходные, потому что дел было невпроворот: сдать наконец домашку, отработать смены за те дни, когда он отпрашивался, да и мелкая все еще болела и капризничала так, что даже Потап к среде совсем сдулся и, позвонив ему прямо в разгар рабочей смены, довольно резко спросил:

— Ты когда будешь?