Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт

игру. Лэндону, кажется, скучно, но я слишком хорошо его знаю: его тоже беспокоит грядущий матч.

Мы останавливаемся в городе попить кофе и поесть пончиков, а потом отправляемся на каток. Мандраж в машине увеличивается еще на пару единиц, когда мы доезжаем до забитой парковки. И это неудивительно: первый матч в плей-офф собрал еще больше зрителей, чем обычно. Похоже, Гаррисонов шокирует такая толпа – как и меня на том первом матче, на котором я была.

– Ух ты! Вот это и правда нечто, – замечает Эллисон, оглядывая толпу.

Здесь не только студенты Холта. Я вижу несколько вспышек темно-бордового, что показывает верность команде соперника. А еще – зрителей помладше и постарше, явно местных жителей или членов семей.

– Мы пойдем искать места, – говорит Хью. – Встретимся после игры?

– Конечно! Идет, – отвечаю я и понукаю Лэндона: – Идем.

Я веду его туда, где уже заметила Мэри с парочкой подруг. Я представляю всем Лэндона, и мы устраиваемся на деревянных скамьях, как раз когда парни в темно-синих и темно-бордовых толстовках начинают выкатываться на лед.

Мэри и Лэндон непринужденно болтают, я перестаю обращать на них внимание и перевожу взгляд на лед. На номер пятнадцать.

Разминка заканчивается. Звучит национальный гимн. Я смотрю на Лэндона. Он все еще болтает с Мэри, но тайком бросает взгляды на лед.

– …Часто смотришь хоккей? – спрашивает Мэри.

Я сосредоточиваюсь на их разговоре: мне любопытно, что ответит Лэндон.

– Нет, – говорит он. – Это моя первая игра.

– Ух ты! Ну я далеко не эксперт, но, если у тебя будут вопросы, я постараюсь ответить.

– Класс. Спасибо.

– Ты ведь быстро разобралась, да, Харлоу? – Мэри наклоняется ко мне.

– Конечно, – отвечаю я.

– Она до этого сезона тоже не видела ни одного матча, – объясняет она Лэндону.

– Да, я слышал, – отвечает он. – Как удивительно, что она внезапно стала такой ярой фанаткой.

За этот комментарий я вперяю в него свирепый взгляд.

– Это только мой второй матч.

– Мотивацией наверняка послужил Конор Харт, – насмешливо шепчет Мэри.

Я начинаю сожалеть о том, что никому из друзей не говорила, что мой лучший друг – биологический родственник Конора.

– Я вообще-то тут сижу, Мэри, – замечаю я.

– Я знаю! Ты так скупа на подробности. Вы так тащились друг по другу, когда мы были в боулинге, а потом…

– Матч начинается! – перебиваю я.

Мэри не обманывает моя попытка сменить тему, но ей хватает манер больше на меня не давить.

– Ну хорошо. Твое дело. – Она поворачивается и смотрит на лед.

– Прости. Никто из них не знает про… Ну сам знаешь, – шепчу я Лэндону.

Вместо того чтобы принять извинения, он спрашивает:

– А почему ты не собиралась приходить?

– Я не настолько люблю хоккей, – отвечаю я.

Лэндон поднимает брови.

Я пробую еще раз.

– Между нами все сложно.

– Ха.

Лэндон смотрит на лед, где мечутся цветные полосы, преследуя шайбу.

Судя по такой реакции, я видала и хуже.

Матч заканчивается через час. Холт на шаг ближе к чемпионскому титулу.

Ликующая толпа медленно расходится. Хью и Эллисон встречают нас в холле. Мне любопытно послушать, что они скажут о матче, но они разговаривают с другой парой средних лет из Висконсина. Я так полагаю, у них ребенок в одной из команд, потому что иначе сюда слишком далеко ехать.

Их разговор тянется и тянется. Лэндон скучающе вздыхает и отходит к буфету за водой. Он прислоняется к стене и начинает скроллить в телефоне.

У меня плохое предчувствие еще до того, как я слышу хлопок двери.

Конор заворачивает за угол, и все возбуждение и восторг, что он выказывал на льду, мгновенно исчезают, будто лопнул воздушный шарик. Широкая ухмылка спадает с его лица. Он издает невеселый смешок и идет дальше.

Прямо мимо меня, к выходу.

– Конор! – Ни ответа, ни привета. Он просто идет. – Конор!

Ничего. Я не смотрю на Гаррисонов, я бегу за ним. И добегаю, когда он доходит до двойных дверей, ведущих на парковку.

– Конор! – выпаливаю я снова.

Он круто разворачивается.

– Какого хрена они тут делают, Харлоу? Ты вообще сказала, что не придешь.

– «Привет, Харлоу, спасибо, что пришла на игру. Так мило, что ты поддерживаешь команду». – «О, спасибо, Харт. Поздравляю с победой. Надо будет отпраздновать», – саркастически говорю я.

Вместо того чтобы улыбнуться тому, как я подделываю его голос, или извиниться, он пялится на меня. И я вижу.

Как сильно я недооценила его ненависть к Гаррисонам.

Как сильно я переоценила его привязанность ко мне.

– Это твоя семья, Конор, – мягко говорю я. – Они хотели поддержать тебя.

– Эти люди ничего для меня не значат, – огрызается он. – И если хочешь, чтобы эта хрень между нами продолжалась, тебе нужно это уяснить!

– Под «хренью между нами» ты имеешь в виду то, что трахаешь меня при каждой удобной возможности?

– Не говори, что ты идешь в комплекте с ними, – предупреждает Конор. – Между нами все происходит, несмотря на твою связь с ними, а не потому, что она мне нужна. Понятно?

– Ага, понятно. – Я начинаю разворачиваться, но бросаю взгляд назад. Он стоит на месте. – И мы тут ни при чем, да?

А потом я ухожу.

– Ты не смотрела это видео? – недоверчиво спрашивает Лэндон. – Да брось, у него голос как у Джима.

– Я потом посмотрю.

– Телефон при тебе, так? Введи…

– Потом посмотрю, Лэндон.

– Ладно, хорошо.

Он пожимает плечами, смущенный моей неохотой выходить в соцсети.

А я рада, что он ничего не понял.

Мы оба пытались вести себя нормально друг с другом после вспышки Конора. Наверняка Лэндон понимает, что я не хочу соваться в телефон, потому что я подписана почти на всю хоккейную команду и не хочу видеть, как их празднование сегодняшней победы в плей-офф пойдет ко всем чертям.

Дверной звонок звенит, как только начинается очередная серия «Офиса».

– Поставь на паузу, – прошу я, вставая.

– На паузу? – смеется Лэндон. – Мы эту серию раз восемь смотрели.

– Мой дом – мои правила, – усмехаюсь я. – Поставь на паузу.

Лэндон драматично вздыхает, но подчиняется. Приостановка нашего совместного просмотра всего, чего угодно, была источником наших споров, сколько я себя помню. Если мы это уже смотрели – а чаще всего так и есть, – Лэндона вполне устраивает ничего не останавливать. А у меня наоборот. Неважно, знаю ли я содержание пропущенных сцен или нет, я каждый раз должна смотреть все целиком.

– Кто-то пришел, – говорит Ева, когда я прохожу мимо кухонного стола. Она даже не поднимает глаз от своих конспектов.

– Да, я слышала, – отвечаю я, возводя глаза к потолку.

Все веселье пропадает, когда я выхожу в