Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт

прихожую и открываю дверь. Конор поднимает взгляд от своих ботинок, потом смотрит на мою переднюю ступеньку и снова на меня. На улице началась морось. Капельки воды капают с его волос и скатываются по скульптурному лицу. Кажется, эти струйки его не беспокоят. Он сует руки в карманы.

Когда я выхожу на крыльцо и закрываю за собой дверь, единственным звуком остается дробь дождевых капель.

– Прости, – наконец говорит он. – Не надо было так на тебя срываться.

– Я просто пыталась заставить тебя увидеть, что им не все равно, Конор. Что они приехали и гордились тобой.

– Да. Они просто отлично умеют вести себя достойно. – Конор фыркает и отводит взгляд, смотря на дождь, капающий с крыши.

– Это могла быть твоя последняя игра сезона. Последний матч, в котором ты участвуешь, в университете. Они приехали и… Не знаю. Я подумала, что в какой-то степени тебе бы хотелось, чтобы они увидели, как ты играешь. Я была не права. Разумеется.

– Это не была моя последняя игра.

– Я уверена, что ты дойдешь до титула чемпиона. Я не хотела так говорить.

– Должна была приехать мама.

– Она не приехала, потому что они…

– Нет. Ее просто вызвали в больницу в последний момент. – Конор пристально смотрит на меня. – Лэндон здесь? Живет у тебя?

– Да, – осторожно отвечаю я.

– Между вами что-то есть?

Я смеюсь:

– Что? Ты серьезно? – Судя по лицу, да. – Между нами все не так, Конор. И никогда не было.

– Для него – так, Харлоу.

Я начинаю говорить, но он не умолкает:

– Не то чтобы парни и девушки не могли быть друзьями. Просто это маловероятно, если девушка в таком сценарии выглядит как ты.

– Ты не прав, – сообщаю я.

Конор пожимает плечами:

– Может быть. Я так не думаю. Особенно с тех пор, как… – И он указывает на нас обоих попеременно.

– Ты поэтому сюда пришел? – огрызаюсь я. – Потому что боишься, что я буду мутить с твоим братом, чтобы наказать тебя за мудацкое поведение?

– Нет. Я уверен, что в тебе нет таких чувств к нему. Я пришел, потому что мне хреново после последнего разговора.

– Мне тоже хреново, – признаю я. Я злюсь на него. Но еще хочу шагнуть вперед и поцеловать его.

Конор не реагирует на мое признание. Он снова отворачивается, на этот раз смотря на траву, мокнущую под дождем. Я прослеживаю взглядом его профиль. Сильный, решительный подбородок. Благодаря дождю я чую его кедровый одеколон. Глубоко вдыхаю, пытаясь набраться решимости. Я больше не могу все это продолжать. Пик прошел, мы стремимся в пропасть. И будет не так больно, если я сама все разрушу.

Надеюсь.

– В этом семестре я пишу диплом, – начинаю я. Он знает, он слушал, как я об этом говорила. Но мне нужно отбросить фамильярность. – Среди дипломников есть девушка, с которой я хожу на несколько предметов… Она летом бежит Бостонский марафон. Предложила вместе тренироваться.

– Ну так давай, – поощряет Конор, снова смотря на меня.

– Да, я и собираюсь.

Я улыбаюсь, хотя у меня сосет под ложечкой. Мне бы радоваться, что он упрощает мою задачу. Но я не радуюсь, и сокрушительное разочарование втискивается в пугающую реальность.

– Наверное, нам нужно прекратить еще и спать вместе. – Я держу голос ровным и спокойным. Беззаботным.

– О! – Это слово ничего мне не говорит, как и тон его голоса. Наверное, так звучит понятие «нейтральный». И когда Конор говорит снова, это совсем не то, чего я ожидаю. – Хочешь снова попробовать с Акваменом?

Я смеюсь, как будто для меня так просто идти дальше. Как будто чувства – это рубильник, который можно включать и выключать, когда хочется. Может, так и есть. Для Конора.

– Посмотрим.

Не посмотрим. Эрик вел себя исключительно в рамках приличий с тех пор, как я отклонила его приглашение на второе свидание. Я дала ему ясно понять, что лучше быть друзьями. Но моя главная цель в этом разговоре – произвести на Конора впечатление, будто меня не волнует финал нашего соглашения в плане друзей с привилегиями, так что я оставляю возможность открытой.

Я не дразню его в ответ словами про возвращение плейбоя. Может, он никогда не прекращал им быть. Может, он перетрахал половину кампуса за то время, пока трахал меня. Конор изучает меня, и я боюсь, что мое молчание говорит больше любых слов.

– Удачи в оставшемся сезоне. Может, я приду еще на один матч. Последний – ну до сегодняшнего дня – был не таким ужасным.

Вот, это прозвучало беспечно.

– Мне правда жаль, Харлоу. Я знаю, что ты не хотела… А с ними… С ними сплошной бардак.

– Я знаю, что бардак, – говорю я. – Теперь тебе не придется беспокоиться, что ты снова их увидишь.

– Да. Точно. – Он пару раз пинает цементную ступеньку. – Ну тогда еще увидимся.

– Увидимся.

Он кивает один раз, а потом поворачивается и уходит.

Я остаюсь на месте, прислонившись к косяку и вдыхая аромат свежего дождя. С неба течет вода, из глаз – слезы.

Я говорила себе, что никогда, никогда не влюблюсь в Конора Харта.

Как бы не так.

Лэндон сидит ссутулившись в той же позе, как и был, когда я выходила из гостиной. Только теперь у него напряженные предплечья и жесткая спина.

– Это был Конор?

– Нет, – легко вру я. Вот только Лэндону мне не хватало сейчас рассказывать, что случилось.

– Что… Правда? – Лэндон ошеломлен.

– Да. Какая-то девушка спрашивала, как пройти на вечеринку.

Очевидно, я вру не лучше Евы.

Лэндон явно удивлен:

– Что? Она была пьяна?

– Может быть, – беззаботно отвечаю я. – Хочешь съездить за пончиками?

Мне хочется или пончиков, или алкоголя, но Лэндон почует, что что-то не так, если я начну опрокидывать шоты. Пусть будет жареное тесто. Ужин с Гаррисонами был напряженным после сцены с Конором. Никто не заказал десерт; Хью и Эллисон уехали в отель, а мы с Лэндоном вернулись сюда.

– Э-э-э… Конечно.

– Класс. – Я встаю и накидываю толстовку. – Готов?

– Сейчас?

– Я есть хочу.

Лэндон меряет взглядом наполовину съеденную миску попкорна, но встает.

– Да, хорошо.

И идет за мной на кухню.

– Хочешь пончик? – спрашиваю я Еву.

– Нет, спасибо, – отвечает она.

И пристально на меня смотрит, но, слава богу, держит рот на замке.

Хорошо, что Конор пришел, пока она трезвая.

Всю дорогу до «Холи Моли» мы болтаем про вчерашний концерт Лэндона. В магазине пончиков почти никого нет, когда мы заходим. Сейчас слишком поздно для всех любителей кофе и слишком рано для пьяных студентов.

– Никогда не думал, что было бы, если бы мы стали встречаться? – выпаливаю