Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт

– Нет… Я не…

Я путаюсь в попытках собрать связную мысль. Точно не знаю, как объяснить Конору, что меня беспокоит, как все границы, которые я провела вокруг него, размываются, и что рассказ о том, чего я больше никому не говорила, может стереть еще больше.

– Я просто хочу понять, знаешь ли ты, во что ввязываешься. Поумерь свои ожидания.

– Считай, что ожидания поумерены. Поехали.

– Ух ты! – Конор с удивлением оглядывается по сторонам на шум и гам, окружающие нас при входе в порт. Наверное, это единственное место, где в такой час кипит работа. – И часто ты сюда приходишь?

– Раз в неделю, – отвечаю я и делаю глоток кофе, за которым мы остановились.

– И давно?

– С первого курса.

– Просто чтобы… любоваться видами?

Я гляжу на него. Вроде бы не издевается, ему просто любопытно.

– Да. Здесь живет несколько стай косаток. Если повезет, мы их увидим.

– Повезет?! Разве их не называют китами-убийцами?

– А что такого в том, чтобы быть высшим хищником? – возражаю я.

Конор смеется:

– Ничего.

Мы доходим до лодки Сэма. Никого из команды рядом не видать, но Сэм умостился в капитанском кресле.

– Харлоу! – Он встает и подходит ближе.

– Доброе утро, Сэм, – приветствую его я, подавая кофе. – Я сегодня с другом. Надеюсь, ты не против.

– Разумеется.

Синие глаза Сэма мечутся между мной и Конором, и я молюсь, чтобы он не уточнял, насколько мы друзья. Это кажется особенно неискренним после наших обнаженных игрищ прошлой ночью. И этим утром.

– Я Сэм… Сэм Прескотт, – говорит он Конору. – Рад познакомиться.

Конор пожимает протянутую руку.

– Взаимно. Конор Харт.

У Сэма расширяются газа.

– Ха. Вы только посмотрите. Отличный у тебя сезон, сынок.

– Нам повезло пару раз, – отзывается Конор.

– Это он скромничает, – заявляю я, залезая на борт.

– Это я и сам понял, Харлоу, – довольно говорит Сэм.

– Остальные опаздывают? – спрашиваю я, оглядывая пустую палубу.

– Тимми социализируется, – отвечает Сэм. – Брент должен скоро прийти. Джерри и его парни болеют. Заработали грипп пару дней назад. Им уже лучше, но не до такой степени, чтобы тягать сети.

Я киваю:

– У нас в кампусе тоже зараза ходит.

Тимми и Брент появляются через несколько минут. Я представляю Конора, а потом мы отправляемся в залив. Хотя эта рыбацкая лодка куда меньше и старее большинства, что выходят из порта каждое утро, корпус, покрытый ракушками, разрезает пенные соленые воды безо всякого труда. Тимми и Брент ходят по палубе, завязывая узлы и забрасывая сети. Сэм ведет нас вперед: сегодня у него работа попроще, чем обычно. Утро превращается в идеально ясный день, солнечный свет слепит с поверхности моря и освещает снежные пики далеких гор. Похоже на открытку.

– Сегодня так ясно, – отзывается Конор со своего места за моей спиной.

Я вздрагиваю. Не привыкла, чтобы во время этих выходов рядом со мной кто-то был.

– Да, ясно, – соглашаюсь я. Тумана действительно нет. Море видно, насколько хватает глаз.

– Ну так, что за… черт!

Ругательство звучит практически криком. Только когда черно-белое тело вырвалось на поверхность, Конор увидел то, что я заметила несколько секунд назад: рядом три косатки. Одна только что подплыла ближе, чем я ожидала. Так близко, что несколько капель соленой воды попали мне на щеки.

– Чтоб ее… – Конор смотрит на меня дикими глазами, потом снова на пенящуюся воду – единственное свидетельство того, что только что случилось. – Это было… ого!

Я радостно киваю:

– Ну?

За мою недолгую жизнь я пришла к выводу, что с этим ничто не сравнится. Океан сам по себе – просторная, мощная, неизмеримая сила. И когда наблюдаешь за животными, которые превращают эту силу в элегантную скорость, захватывает дух.

– Ты за этим сюда приезжаешь? Смотреть на китов?

– В основном да. Круто, правда?

– Не помешало бы предупредить, Хейз. Боже.

Конор качает головой пару раз, но я замечаю, что он не сводит взгляда с воды, как будто не хочет пропустить новые встречи с косатками.

– Они будут снова прыгать? – спрашивает он.

– Не эта группа. Они уже возвращаются, заворачивают за остров. Наверное, чтобы встретиться с остальной стаей. Видишь?

Я указываю на высокие черные спинные плавники, разрезающие воду, как острые ножи.

Конор щурится:

– Может быть…

Я достаю телефон и помечаю в таблице встречу.

– Неплохое шоу, а? – кричит Сэм с капитанского кресла.

Я качаю головой и усмехаюсь.

На этом наши восторги по поводу косаток заканчиваются, равно как и ловля рыбы. В это время года эти шеститонные млекопитающие кажутся заманчивее тюленям в гавани, чем лосось или треска, за которыми охотятся Сэм и другие рыбаки. Но рыба не собирается задерживаться и рисковать.

– Да ладно. Это невероятный вид, – говорит Конор, когда мы заходим в порт.

– Ну это тебе не каток, – поддразниваю его я.

– Не каток, – серьезно отвечает Конор. – Ты обычно одна приезжаешь?

– Я всегда приезжаю одна, – поправляю его я.

– И позволила прийти мне?

Я пожимаю плечами:

– Ты попросил. Хороша бы я была, если бы мешала кому-то открывать в себе любовь к океану.

– Ну да. – Губы Конора дергаются в улыбке. – Спасибо, что позволила.

– Насколько сложно тебе было не выдавать сейчас пошлый намек? – спрашиваю я.

Конор смеется:

– Сложно, Хейз. Сложно.

Я пытаюсь сдержаться, но легкая улыбка все равно растягивает мои губы, когда мы заходим в деревянный док. Тимми спрыгивает с борта и начинает швартовать нас к металлическим скобам. Брент разгружает дневной улов, чтобы его можно было положить на лед и отослать.

– Спасибо, Сэм, – кричу я.

– Пока, Харлоу, – отвечает он, глядя на нас от баков, которые он сортирует. – Рад был познакомиться, Конор.

– Я тоже, – отвечает Конор, и потом мы вместе сходим на берег.

Зимний ветер завывает вдоль побережья, пока мы идем к парковке.

– Подбросишь меня до катка? – спрашивает Конор в машине. – А то иначе на тренировку опоздаю.

– Да, конечно, – отвечаю я. – Прости, если…

– Не извиняйся, Харлоу. Все в порядке. У меня есть время, и вся моя снаряга на катке. Эйдан или Хантер подвезут меня до дома.

– Ладно.

Поездка до катка проходит в молчании. Я включаю музыку фоном. За последние пару часов между нами как будто что-то сместилось, стало привычнее. Если учесть, сколько интима было между нами, не похоже, чтобы любование китами должно было оказать такое сближающее влияние.

– Я потом напишу, ладно? – говорит Конор, когда мы доезжаем до катка.

– Хорошо, – отвечаю я.

Он изучает меня. Потом наклоняется вперед и целует. Мягко. Сладко.

– Спасибо за развлечение. – Его мальчишеская усмешка превращается в озорную. – Я про оба раза.

Он подмигивает мне, выбирается из машины и направляется к ряду двойных дверей,