Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

— Этот вот клинок принадлежал Жеару Каре, командиру личной стражи Луонга Второго, Императора Гурана. Когда на Императора было совершено покушение, Каре в одиночку удерживал заговорщиков в течение двух часов. К тому времени все гвардейцы были уже перебиты, и между Императором и убийцами оставался только он.

— Он погиб… — пробормотал Дроган. Видимо, купец тоже читал кое-что из истории.

— Верно. Погиб в последний момент, когда помощь уже была близка. Посмертно Император даровал ему титул Хранителя трона. Никто с тех пор не удостаивался подобной чести.

— Велика ли честь мертвому?

— Чтобы понять весь смысл этого события, надо хорошо знать историю Гурана. До того момента Хранителем трона всегда считался сам Император и более никто. Луонг Второй отдал своему защитнику часть самого себя. А вот этот короткий меч… о, у него особая история. Это знаменитый Детоубийца, изготовленный для герцога Шессера, кровавого властителя Индара… впрочем, тогда Индар назывался иначе и еще не был знаменит своими наемниками. Герцог своей рукой убил троих своих детей, а потом вонзил меч себе в сердце.

— Он сошел с ума? — хмыкнул Дроган.

— Как сказать… меч изготовил Урбан АльКварр, Творец Сущего из Ночного Братства. Герцог остался жив. Впоследствии его убивали неоднократно — и каждый раз раны, смертельные для любого живого существа, невероятно быстро затягивались. Меч отдал ему жизни убитых детей в обмен на его собственную. К счастью, у этого подонка было только три сына. Меч требовал лишь родную для хозяина кровь и никакую другую. Поэтому четвертая смерть Шессера все-таки стала окончательной.

Дроган неспешно прошел вдоль стены, увешанной клинками.

— И все это оружие имеет столь кровавую историю?

— Не все, — усмехнулся я. — Вот редчайший образец меча с «живым» эфесом. Сними его со стены.

Купец протянул руку, коснулся эфеса, вырезанного, на первый взгляд, из темной древесины. Несколько раз взмахнул клинком, сделал пару выпадов. Я видел, что он тоже отнюдь не мастер фехтования, но мне может дать несколько очков вперед.

— Странно… — протянул он. — Как будто бы этот меч делали под мою руку.

— Так и есть, — усмехнулся я. — Эфес этого меча изготовлен из «живого» дерева… наверное, ты даже никогда не слышал о нем? Оно росло на маленьком южном острове, который был полностью уничтожен во времена Разлома. Мастер использовал один из последних кусков… может, и вообще последний. Рукоять подстраивается под ладонь владельца и никогда не выскользнет из руки.

— А этот? — Он протянул руку к недлинной шпаге, клинок которой был изготовлен из полупрозрачного бледно-зеленого вещества.

— Об этом я расскажу позже.

— Шевелитесь! Ну, быстрее! Козлы драные… — Таша с трудом сдержалась, чтобы не прибавить что-нибудь еще более резкое. Но ей, леди, не стоило унижаться перед простым мужичьем. — Бегом!

— Госпожа… — прохрипел один из загонщиков. — Собаки устали…

По его покрытому потом лицу было видно, что сейчас самочувствие собак волнует мужика в самой малой степени. Хотя — Таша готова была это признать — животные в самом деле вымотались. Погоня шла уже почти сутки, собаки падали с ног от усталости, да и сами загонщики готовы были махнуть рукой на все — в том числе на возможные последствия со стороны взбешенных орденцев — и прекратить преследования. Но волшебница заявила, что либо все продолжают погоню, либо она изжарит особо нерадивых живьем.

Таша Рейвен могла сделать это. А потому два десятка усталых, измученных людей под началом своей несколько более свежей (магия, куда же без нее) предводительницы оставляли позади один холм за другим, постепенно приближаясь к поросшим лесом подножиям гор. Помощи ждать не стоило… Таше хватало умения послать сообщение в Орден, но никакой маг не способен мгновенно преодолеть сотню лиг. А значит, ей придется довольствоваться этим сбродом, по большей части совершенно не готовым к сколько-нибудь значительным свершениям. Лишь трое из тех, кого ей на скорую руку удалось собрать, могли с некоторой натяжкой назвать себя воинами. Они ими и были… когда-то. В прошлом. И уже много лет брали в руки оружие лишь для того, чтобы перевесить его с одной стены на другую. Что поделать… Инталия слишком долго жила в мире.

Кляня свое невезение, Таша дернула поводья. Лошадь захрапела и неодобрительно покосилась на хозяйку. Увы… если человеку еще можно втолковать смысл слова «надо», подкрепив объяснения обещаниями или угрозами, то с животными дело обстояло куда сложнее.

— Ладно, Стрелка, — вздохнула девушка, — будем считать, что ты меня уговорила.

Она легко спрыгнула на землю, придержав ладонью эфес шпаги, своего единственного оружия. В иное время Таша Рейвен не оказалась бы в пути всего лишь с одной шпагой, она испытывала некоторую (для волшебницы довольно странную) страсть к оружию, но визит к старому знакомцу, Жившему в небольшом селе почти на самой южной границе Инталии, не предполагал схваток… И надо же было такому случиться, что именно в этом проклятом селе обнаружили женщину, чрезвычайно похожую на объявленную во всегосударственный розыск Дилану Танжери.

Может быть, это — не более чем еще одна ошибка. Казалось невероятным, чтобы всегда осторожная, неуловимая убийца настолько расслабилась, что позволила опознать себя. А может, так оно и было? Дилана почувствовала себя в безопасности — еще бы, до берега рукой подать… а там множество неприметных бухточек, где может так уютно устроиться, к примеру, маленький гуранский катбот, способный без проблем доставить ее в относительную безопасность Империи.

Конечно, у Диланы хватало путей, чтобы без особых проблем покинуть пределы Инталии, где ее пребывание стало, мягко говоря, нежелательным. Хотя бы и через восточный хребет — почти на всем своем протяжении горная гряда, отделяющая два государства друг от друга, считалась практически непроходимой, а потому и не слишком тщательно охранялась. А что касается непроходимости… давно известно, что и в Инталии, и в Гуране дорогой считается путь, по которому может пройти хотя бы лошадь… а лучше — повозка. Если с такой точки зрения — да, горы были непроходимы. Но одиночка, да еще имеющий некоторую подготовку, обязательно найдет приемлемую тропу.

Таша отчаянно надеялась на то, что именно побережье — цель Диланы. И конечно — что беглянка и есть знаменитая имперская убийца. Ведь в противном случае — все зря. Вся эта погоня, рыцари, поднятые на ноги и наверняка сейчас нахлестывающие лошадей в тщетной попытке прийти ей на помощь. Мужики, бросающие в ее сторону косые взгляды и отнюдь не переполняющиеся любовью к Несущим Свет. Их жены, шепотом посылавшие проклятия в спину взбалмошной волшебнице, утащившей всех способных носить оружие мужчин в нелепый, ненужный, с их точки зрения, поход. Но чувства этого отребья Ташу волновали в самой малой степени. Куда больше она опасалась другого — что женщина, упорно не желавшая попасть в руки преследователей, все же сумеет скрыться. Тем самым выставив ее, Ташу Рейвен, на всеобщее посмешище.