Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

— Он же маг! — почти крикнул Гент. — Он мог потребовать магического поединка… или даже замены!

— А ты бы потребовал замены? — в тон ему рыкнул Метиус.

Рыцарь опустил голову. Кодекс чести светоносцев крайне холодно относился к тем, кто пытался уклониться от оформленной по всем правилам дуэли. Даже если она была откровенно навязанной.

Метиус понимающе кивнул, успокаиваясь.

— Разумеется, он мог отказаться. И сделал бы это, будь хотя бы лет на двадцать постарше. К сожалению, у арБиланга недостало ума принять верное решение. Я склонен считать, что мы поторопились с решением о включении этого юноши в Совет. Он, конечно, блестящий маг, но Вершитель — это не только умение составлять заклинания и оперировать силой. Нужны еще и мозги.

— О мертвых не говорят плохо, Мет, — мрачно заметил рыцарь.

— А он не мертв, — презрительно фыркнул Вершитель. — Если я говорю, что один из высших магов Инталии ликвидирован, это еще не означает, что его убили. И это хорошо… потому что, когда он встанет на ноги, если это вообще произойдет, я буду иметь счастье лично спустить с него шкуру. И слава Эмиалу, что мой ранг и мой возраст позволяют сделать это.

— Так что же случилось? — не выдержала Делора Неккер.

Губы рыцаря тронула понимающая усмешка. Его и самого распирало от нетерпения, но возможность проявлять несдержанность следовало уступить женщине.

— Ему отрубили правую руку, — мрачно сообщил Метиус.

Делора глухо застонала. Если и был надежный способ лишить мага его способностей, то именно такой — оставить его без руки. Или без языка. Почти все заклинания — от простейших атакующих до сложнейших формул и плетений — требовали от мага определенных жестов. Чаще — одной рукой, реже — двумя. Фактически, лишившись конечности, Фудр разом утратил большую часть своих возможностей и уже не мог рассматриваться как сильный волшебник. Его уделом останутся немногочисленные и не слишком полезные фокусы… Так что Метиус был прав — несмотря на то, что забияка остался жив, Орден все же лишился Вершителя.

В дверь деликатно постучали.

— Войдите, — буркнул на правах старшего арГеммит.

Дверь наполовину распахнулась — ровно настолько, чтобы в щель проскользнул неприметный человечек в простом коричневом камзоле.

— Прошу прощения, господа, прошу прощения… — Он согнулся в угодливом поклоне, но при этом Гент заметил, что глаза человечка сверкнули сталью. Такой человек кланяется только тогда, когда считает нужным. Или если того требуют обстоятельства.

— Парлетт?

— Господин арГеммит, поступили первые сведения. Мы можем поговорить… наедине?

— Эти люди должны быть в курсе расследования, — нетерпеливо махнул рукой Вершитель. — Докладывай, Парлетт.

Человечек тут же выпрямился, отбросив угодливость. Да и Гент теперь смотрел на него несколько иначе — немногие водили знакомство с Парлеттом Дега, еще меньше было тех, кто этого знакомства желал. За глаза его называли верховным палачом Ордена, хотя руки Парлетта редко обагрялись кровью жертв. Разве что в тех случаях, когда следовало сохранить в тайне и саму казнь, и то, что вольно или невольно может сказать жертва, отправляясь в чертоги Эмнаура.

В общем, роль палача не была основной для Дега. Его жизнь была посвящена иному — поиску врагов Ордена. Не было сомнений, Дега сделает все, чтобы найти убийцу… даже если для этого ему придется смешать с землей два-три десятка невиновных. К вопросу выбора методов ведения следствия и дознания верховный палач подходил с редкостным равнодушием, принимая во внимание лишь одно — конечный результат. Мысленно Гент покачал головой — если бы у Дега была хотя бы капля уверенности, что преступник еще находится в селе, он, не задумываясь, отдал бы приказ уничтожить всех взрослых жителей.

— Пока что доподлинно удалось установить немногое, господа. Безусловно, молодой человек, поднявший оружие на Попечительницу, не слишком виноват. Он находился под воздействием заклинания и не может отвечать за свои поступки… — Судя по кислому выражению лица Дега, тот был бы не против отправить Мерата арДанга под топор палача, просто так, на всякий случай. — На празднике он был один, затем ушел вместе с танцовщицей. Высокая, хорошо сложена, длинные каштановые волосы, пухлые губы…

— Перечисление примет можно изложить на бумаге, Парлетт.

— Прошу прощения. Так вот, площадь, где стояли помосты, изгажена магией сверх всякой степени, найти сколько-нибудь существенные следы проблематично. И все же я могу с достаточным на то основанием утверждать, что танцовщица замешана в этом деле. Она находилась либо под миражем, либо, что более вероятно, под фантомом. Кроме того, нам удалось найти место — на самом краю села, — где совсем недавно применялась рассеянность, причем на очень высоком уровне. Даже окажись там полусотня имперской гвардии, никто бы ничего не заметил.

— Как могла стража школы оставить без внимания подобные фокусы?

Гент опустил голову… охрана подчинялась ему, и, следовательно, ответственность целиком на нем. Рыцарь уже собирался потребовать для себя отставки — позорной, вынужденной, — но неожиданно на помощь ему пришел палач.

— Все было задумано очень неплохо. Ярмарка создала необходимый избыток магического шума, даже лучший наблюдатель не сумел бы проследить магию крови на фоне всех этих фокусов… я заметил следы фаербердов… надо быть сумасшедшим, чтобы использовать подобные заклинания для потехи толпы.

Поговаривали, что Дега был одним из лучших в своем выпуске. Перед ним открывались блестящие перспективы, но юноша не испытывал тяги к совершенствованию магических навыков. Его куда больше влекли тайны, загадки, интриги. Весь свой талант Дега направил не на умение творить заклинания, а на умение распознавать их. Сейчас, по прошествии стольких лет, он научился вычислять примененные заклинания по малейшим следам… но сам ни разу с момента выхода из стен школы не создавал ничего серьезнее фаербола. Хотя, возможно, палач просто старался произвести заведомо ложное впечатление, дабы ввести в заблуждение врагов, которых у него накопилось великое множество.

— Но эта… танцовщица… все же женщина?

Дега понимающе усмехнулся.

— Вы по-прежнему считаете, Вершитель, что покушение — дело рук пресловутой Диланы Танжери? Что ж, возможно… я попытаюсь сравнить магические следы этой ярмарки с образцами из своего архива. Дилана изобретательна, но я знаю тех, кто учил ее магии. Кое-какие оттенки мастерства она не могла не унаследовать. Гарантий, что здесь поработала именно она, дать не смогу, но что-нибудь выясню.