Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

— Простите… уважаемый… — Гент замялся, не зная, как именно следует обращаться к щуплому человечку.

С одной стороны, формально он относился к низшей категории магов, не найдя времени даже сдать экзамен на мастера, тем более — на магистра. Ранг адепта, полученный по окончании школы, так и остался с Парлеттом на всю жизнь. С другой стороны, занимаемый пост давал ему право разговаривать с высшими иерархами Ордена на равных… а в особых случаях — даже с позиции силы. Этот двуличный мозгляк мог изображать из себя последнейшего из слуг, мог лебезить и кланяться, всем своим видом выражая стремление угодить, — а в следующее мгновение смешать противника с грязью. И не только в переносном смысле.

— Просто Парлетт… или Дега, как вам будет угодно.

Генту показалось, что в этой фразе совершенно нет ничего от подобострастия или заискивания. Верховному палачу Ордена действительно все равно, как к нему будут обращаться. Пышные титулования придумывают те, кому необходимо постоянно, хотя бы на словах, получать доказательства значимости собственного статуса. Дега в этом не нуждался.

— Мальчишку допросили? Я имею в виду, как следует допросили?

— Да. К сожалению, тот, кто вложил в его глупую голову приказ совершить покушение, позаботился о том, чтобы замести следы. Ему велели все забыть… А такого рода приказ, отданный человеку под путами разума, абсолютно надежен. Парень ничего не помнит.

— Парлетт, а известно, как на самом деле выглядит Дилана?

— Есть немало ее портретов, в основном — двухгодичной давности, хотя о женщине, особенно о волшебнице уровня Танжери, никогда нельзя сказать ничего определенного. Ей около тридцати пяти…

— Совсем девчонка… — вздохнула Делора. — И надо же, убийца. Куда катится мир…

— Мир катится к войне, — заметил Метиус. — А в такое время убийцам вроде Диланы раздолье. Простите, Дега, продолжайте, прошу вас.

— Так вот, Дилане около тридцати пяти. Мне доводилось видеть ее при дворе Императора, и, насколько я могу судить, портрет неплохо передает сходство. Как любой сильной волшебнице, на вид ей лет двадцать, ну, может, двадцать два, не больше. Она очень хороша собой… кожа чуть темнее обычной, по слухам, в ее жилах течет немалая толика кинтарской крови. Волосы темные. Высокая… тело развито великолепно. Глаза черные. Длинные, очень длинные ресницы… Я удовлетворил ваше любопытство, рыцарь? Увы, толку от этого мало. Вряд ли Дилана, если происшедшее — ее рук дело, явилась сюда в своем истинном облике. В конце концов, еще год назад Инталия и Гуран активно обменивались посольствами. Немало найдется тех, кто видел и сможет узнать красавицу.

— Описания танцовщицы есть?

— Разумеется. — Дега взглянул на рыцаря с некоторой обидой, словно тот попытался уличить его в некомпетентности. — И имеется даже некоторое сходство. Я снял зрительный образ у нескольких зевак… Эта девушка может быть Диланой Танжери. А может и не быть. В любом случае время упущено. Убийца уже далеко отсюда… стража Северного и Южного Клыков предупреждена, но для одиночки или маленькой группы людей через горы найдется немало тропинок. Все не перекроешь.

В голосе коротышки сквозила неприкрытая покорность судьбе, желание умыть руки и списать дело как абсолютно безнадежное. Но Гент знал, что на самом деле все обстоит иначе. Дега дорожил своей репутацией — и он сделает все возможное и невозможное, чтобы найти убийцу. А унылое выражение лица — не более чем привычная маска. Уже сейчас десятки, сотни агентов по всей стране начали работу, внимательные глаза вглядываются в прохожих, пытаясь уловить сходство с теми, кто посмел отдавить мозоль Ордену. Наверняка к утру будет схвачено не менее десятка девушек, подходящих по возрасту. Гент содрогнулся, представив, что их ждет… пылающий жаждой мести Орден вряд ли будет великодушен и милостив. Жертв не избежать.

Он оказался прав. Жертвы были — и их оказалось даже больше, чем можно было ожидать. Кое-кто (добропорядочные инталийцы с готовностью доносили о всяком, кто возбуждал их подозрения, а заодно и о тех, кто вызывал не столько подозрения, сколько личную неприязнь) и в самом деле имел, что скрывать от властей, а потому попытался оказать сопротивление. Таких орденцы, как правило, не щадили. Сколько среди убитых было агентов Гурана, а сколько просто людей, нечистых на руку и опасающихся встречи с законом? Кто знает… В любом случае Империя настолько наводнила земли своего соседа шпионами, что кое-кто из них должен был попасться, хотя бы и случайно.

Другие, добровольно или под давлением обстоятельств, отдали себя в руки правосудия. Те, кому повезло встретиться с разумными или особо чувствительными орденцами, могли благодарить за это судьбу. Иным повезло меньше… их след уходит в казематы Ордена Несущих Свет, чтобы потеряться там навсегда. У каждого в прошлом найдется грешок… мелкая кража, супружеская неверность, хотя бы даже простейшая ложь. Допрос с применением магии заставлял человека расстаться со всеми своими маленькими и большими тайнами. А там лишь маг, проводивший допрос, решал — виновен или не виновен подозреваемый. Имеет ли он право вернуться домой, очищенный от всех подозрений, или должен ответить за свершенное?

Но то, на что надеялся Гент, то, ради чего была раскинута над Инталией ловчая сеть, все же произошло.

Глава 5

— Я смотрю, ты любишь оружие?

Дроган разглядывал стену большого зала. Здесь были собраны лучшие образцы моей коллекции. Многие из этих клинков и тогда, восемьсот лет назад по счету Эммера, стоили целое состояние, а сейчас, по причине своей древности, и вовсе стали бесценны. Эфесы некоторых клинков касались рук великих воинов и выдающихся магов. Клейма мастеров, изготовивших клинки, стали легендой… или ушли в небытие, оставив после себя лишь строки в старых книгах.

— Я собирал оружие много лет…

— Умеешь им пользоваться?

Я лишь покачал головой.

— Увы. Я маг, а не боец. Конечно, образование, которое я получил в юности, включало в себя и приемы фехтования. Может, я и выстоял бы против новичка или даже простого солдата, не заслужившего права считаться мастером, но это все, что мне доступно.

— Тогда… зачем?

— Они красивы.

Я подошел к стене, снял с нее длинный двуручный меч с посеребренным лезвием и простой крестовиной из темного металла.

— Этот вот клинок принадлежал Жеару Каре, командиру личной стражи Луонга Второго, Императора Гурана. Когда на Императора было совершено покушение, Каре в одиночку удерживал заговорщиков в течение двух часов. К тому времени все гвардейцы были уже перебиты, и между Императором и убийцами оставался только он.