Брак на пари - Джейн Эшфорд

— Где у них гостиная? — спросила Эмма.

— Вон там, — ответила баронесса, указывая направо.

Эмма открыла дверь:

— Здесь никого нет.

— Может быть, подождем?

Но Эмма уже поднималась на третий этаж.

— У Джейн есть небольшая гостиная рядом со спальней, — вспомнила баронесса.

— Вот и прекрасно. Заглянем туда. Где это?

— Эмма, так нельзя. Что мы ей скажем?

— А я не согласна сидеть сложа руки и ждать, когда меня выставят за дверь. И я не хочу, чтобы про Колина шептались в свете, и чтобы над ним смеялись его друзья.

— Само собой…

— Если вы не хотите идти со мной, покажите хотя бы дверь.

Что-то в ее тоне заставило баронессу расправить плечи.

— Пошли! — сказала она.

Они подошли к нужной двери, как раз когда из нее вышел дворецкий.

— Что вы здесь делаете? — ошарашенно воскликнул он. — Я же оставил вас в комнате для ожидания. Сюда нельзя…

— В чем дело, Эллис? — раздался голос из комнаты. Баронесса оттолкнула с дороги дворецкого и вошла в комнату со словами:

— Это я, Джейн. Мне обязательно надо с тобой поговорить.

Эмма юркнула вслед за ней и окинула взглядом комнату. Приятные обои персикового цвета, шторы в тон, удобная мебель. Герцогиня Морленд сидела за изысканным секретером и писала письмо. Это была белокурая миниатюрная женщина с умными голубыми глазами. Сейчас на ее лице были написаны удивление и раздражение.

— Кэтрин, — сказала она, — я сейчас не в силах с тобой разговаривать.

— Я хочу помочь, — сказала баронесса.

— Ничего сделать все равно нельзя, — ответила герцогиня. — Мы решили отправить Мэри в поместье, пока не утихнут…

— Этого нельзя делать, — вмешалась Эмма.

Герцогиня повернулась и окинула ее высокомерным взглядом.

— Это моя невестка, — сказала баронесса.

Взгляд герцогини стал тяжелым.

— Пожалуйста, выслушайте меня, — попросила Эмма. — Вашей дочери нельзя уезжать. Все можно уладить, если правильно подойти к делу и если вы нам поможете.

Герцогиня посмотрела на мать Колина. Та кивнула.

— Она придумала очень хороший план, — сказала баронесса.

Хозяйка дома барабанила пальцами по секретеру, внимательно разглядывая Эмму.

— Что ж, — наконец сказала она. — Я выслушаю ваш план.

Глава 8

— Помните эту деревушку на склоне горы? — спросил майор Лоуренс Грэм. — Не то в Португалии, не то в Испании. К тому времени я уже потерял этим деревушкам счет. Но помню, что улицы в ней были все и колдобинах да к тому же дьявольски крутые.

— Это где мы пересиживали зимние метели? — спросил капитан Ричард Кларк, сидевший за столом напротив Грэма.

— Вот-вот! Помните, какой там был снегопад и как потом Снодграсс взял у повара противень и скатился, сидя на нем, вниз по главной улице? Чуть не потерял все зубы да еще сломал как дурак руку, пытаясь остановиться перед обрывом.

— Летел вниз с такой скоростью, что насмерть задавил выскочившего на дорогу петуха, — припомнил Колин.

Лоуренс Грэм, который в эту минуту пил из бокала, поперхнулся от смеха.

— Верно-верно! Этого петуха мы съели на ужин. И прежде чем его разрезать, дали салют над его тушкой: все же стал, можно сказать, жертвой войны.

— А хозяин содрал с нас за эту старую жесткую птицу впятеро больше того, что она стоила, — добавил Ричард Кларк.

— Точно, — согласился Лоуренс. — Но зато и посмеялись же мы над Снодграссом, даже денег не жалко было.

Над веселой компанией словно пролетела тень. Все трое перестали улыбаться и вдруг будто постарели. Остатки жаркого, мятые салфетки, наполовину опустошенная бутылка кларета утеряли свой праздничный вид и превратились в мусор, предназначенный на помойку. Говор обедающих, бархатные шторы, тепло от камина, горящие свечи — все куда-то исчезло. Ледяные пальцы холода и смертельной усталости сковали сердца офицеров.

— Погиб три года назад, — тихо проговорил Ричард.

Основательно подвыпивший Лоуренс поднял бокал.

— Выпьем за Джимми Снодграсса! — с трудом ворочая языком, предложил он. — И за всех остальных. За всех, кого мы сегодня недосчитываемся.

Все трое молча выпили. Колин смотрел на своих бывших сослуживцев и видел меты, оставленные на их лицах временем и невзгодами. Его друзья, по возрасту молодые люди, по сравнению с мужчинами, сидевшими за другими столиками, казались суровыми и потрепанными жизнью.

Когда майор Грэм предложил устроить встречу боевых товарищей, Колин хотел отказаться. Он уже знал по свадьбе, что фронтовые приятели остро напоминают ему не только об их дружбе, но и об их потерях. Но эти двое были его ближайшими друзьями, и он не смог отказаться от приглашения.

«Как это странно, — думал он. — Я не знаком с их женами, я почти ничего не знаю об их молодости. Но война, через которую мы прошли, сблизила нас крепче, чем могло бы сблизить детство». Колин помнил бой, в котором под ним и Лоуренсом убили лошадей. Они стояли спина к спине в кровавой грязи и отбивались саблями, пока враждующие стороны, наконец, не разошлись. Только тогда они смогли, спотыкаясь и поддерживая друг друга, добраться до лагеря, где в полном изнеможении рухнули перед костром на холодную землю. Такие узы ничто не может порвать.

Тем не менее, Колину было тоскливо видеть на лицах товарищей отражение своей собственной печали, смотреть, как сжимаются их губы при упоминании некоторых имен. Это было напоминание о прошлом, которое не оставляло его в покое. Как и кошмары. Однако за последние недели кошмары стали мучить его реже.

— Я слышал, что у Дженнингса родился сын, — сказал Колин, пытаясь разогнать охватившую их грусть.

— Да ну? — спросил Ричард, сразу повеселев. — Теперь у горстки акров есть наследник?

— Это он так называл свои владения, а на самом деле у него очень даже неплохое поместье. Да и жене отец завещал землицы, — вставил Лоуренс.

Темное облако исчезло. Колин разлил оставшийся кларет по бокалам.

— У тебя самого того и гляди кто-нибудь родится, — сказал ему Лоуренс. — Такую отхватил красотку! Я еще на свадьбе ею восхищался.

— Да уж, — подтвердил Ричард.

— А ты что, отрицаешь, что она красотка?

— Да что ты? Колину повезло. Я даже стал подумывать, не последовать ли его примеру.

— Да кто за тебя пойдет? — насмешливо сказал Лоуренс.

Ричард, который не был красавцем, но пользовался успехом у дам, только ухмыльнулся.

— Вот он! — раздался вдруг пьяный голос, — А мы о нем как раз говорили! Иди сюда, Эдди! Тут Сент-Моур.

К их столу направилось несколько человек. Один из них был под таким градусом, что упал на колени одному из обедавших. Колин выругался про себя. Все эти люди были ему неприятны. Они были известны злоязычием и до идиотизма франтовскими нарядами.