Йарахонг. Город и тьма - Наталья Гунина

если алтарь тьмы действительно окажется там? Единственное его оружие — ум и слова. Вряд ли они будут полезны против тварей, сотворенных тьмой. Фонарь в его руках тоже не назвать подходящим оружием. Крохотная частица пламени внутри него больше светит, чем жжет. Конечно, Игнасий мог бы сходить в храм Фаршаха и позвать с собой кого-нибудь из его служителей или попросить на время огненный талисман. Вряд ли ему откажут. Но это все время, которое и без того уже истекало. Игнасий в который раз пожалел, что способность жрецов ветра передавать друг другу слова на расстоянии доступна только им самим. Но тут ничего не поделаешь.

А ведь этой ночью он уже видел то, что могло сработать! Игнасий остановился и хлопнул себя по лбу. Как он умудрился не понять и не придать значения этой встрече! Мог бы и догадаться! Шкатулка Искр! Поддельная она или настоящая, Игнасий не мог определить, но плоды ее силы даже в темноте видел отлично.

Глава храма Росы держал коробочку с опаской, как ядовитого скорпиона. Когда Игнасий отказался ее забрать, он выбросил ее так небрежно, будто она была не драгоценной святыней, а простой безделушкой. Возможно, она все еще лежала там, на земле. Как он мог не подумать, не обратить внимания, упустить! Игнасий повел фонарем из стороны в сторону, освещая стены строений, а потом нырнул в нужный переулок и ускорил шаг.

Игнасий отлично знал центр города, но отыскать нужное место оказалось непростой задачей. Свет фонаря почти не разгонял тьму. Мерцающий теплый круг высвечивал мостовую под ногами да неясные изменчивые контуры храмов, сливающиеся в одну сплошную стену. Где именно Игнасий разговаривал с жрецами Росы? Он зажмурился и постарался вспомнить. Какой из храмов прятался за спиной обожженного толстяка? Отличали ли его витражи и колонны? Или обтесанный криволинейный камень стен? Ничего. В памяти осталась одна темнота. В тот момент Игнасий смотрел не на здания, а на лица и думал лишь о том, как поскорей добраться до центральной площади. Вот глупец!

Хотя нет. Одна примета все же сохранилась в памяти. Как раз перед досадной встречей его фонарь ненадолго осветил расписанную разноцветными красками стену. Это был храм богинь искусств, посвященный сразу трем из них. И еще: когда шкатулка упала, Игнасий услышал хруст и мягкий удар, как будто коробка сломала стебель растения и приземлилась на взрыхленный клочок земли. Что ж. За это уже можно было зацепиться.

Вот и нужное место. Через одно здание от расписанной стены, если смотреть в сторону центральной площади. Игнасий обошел кругом, чтобы сориентироваться. Непроглядная темнота уже не так пугала его. Страх вывернулся наизнанку и стал азартом. Значит, так. Во время разговора он стоял лицом к центру, а глава Росы напротив. Когда тот размахнулся и выбросил шкатулку, она улетела к противоположной стороне улицы. Да, так вероятней всего.

Стену здания на другой стороне улицы заплели вьюнки. Бутоны закрылись на ночь, но все равно пахли сладко и свежо. Растения казались сплошной переплетенной оградой. Даже если одно из них сломалось, это не было заметно. Игнасий поставил фонарь на каменный бортик, отделяющий мостовую от засыпанного землей участка, но светлей от этого не стало. Жесткие стебли и широкие гладкие листья отбрасывали густые тени. Игнасий шарил вслепую. Ничего.

В животе сжался холодный ком. Неужели глава Росы передумал и забрал шкатулку обратно? Или кто-то другой нашел ее раньше? Или Игнасий и вовсе перепутал, и надо искать в другом месте? На стенах Йарахонга немало ярких росписей. Что если он так и не отыщет ее? План с применением шкатулки слаб, но другого у него нет.

Он сжал челюсти и резче двинул рукой, обшаривая лозу. Надломленный стебель хрустнул и сдвинулся, его верхняя часть осела под собственной тяжестью. В это же мгновение пальцы Игнасия наткнулись на острый угол шкатулки. Он крепко ухватил ее двумя руками и вытянул наружу. Внутри что-то еле слышно шуршало и потрескивало. Игнасий переборол первый порыв отбросить ее прочь, и взамен этого крепко прижал к груди. В ней спасение для всего Йарахонга. Если Игнасию удастся правильно ею воспользоваться.

Глава 21. Предел страха

Похоже, у рассудка Юржина был предел, до которого мог дорасти страх. Страх вызвать недовольство родных, разочаровать их. Страх потеряться и остаться навечно одному. Страх боли. Страх темноты. Липкий страх бессилия перед чудовищными тварями. Теперь им всем пришел конец. Страхи достигли верха души и, закипев грязной пеной, перелились через край. И пена обратилась решимостью.

Юржин удрал с места битвы, спасая себя. Сначала он мчался, не чувствуя под собой ног, не понимая, куда и зачем бежит. Ветер трепал волосы и хрипел в горле. Скоро бедра налились тяжестью, в боку закололо. Юржин споткнулся, замедлился, а потом и вовсе перешел на шаг.

Мрак заполнял мир целиком. Он был даже гуще и плотней, чем та темнота, которой Юржин испугался, когда его заперли в храме Росы. Каким чудом он умудрился до сих пор ни во что не врезаться и ни с чем не столкнуться? Что ждет его в шаге впереди? Или в двух? Юржин вытянул руки, и только теперь ощутил, как что-то оттягивает ему левую кисть. Кулак сжался так крепко, что расслабить его удалось не сразу. Юржин остановился, вслепую ощупывая находку. Гладкое, но в то же время шершавое, как переплетенные волокна. Нити, натянутые туго, как струны. Прохладные полированные шарики бусин.

Предмет под пальцами мягко засветился, откликаясь на прикосновение. Сначала еле заметным сиянием вдоль нитей, тусклым, как голубой мох, и таким же прохладным. Сияние растекалось и скоро охватило весь предмет целиком, и Юржин наконец узнал его. Это был тот самый плетеный круг, который он видел в руках жреца Ветра и который упал с неба прямо ему в руки. Как он мог про него забыть?

Должно быть, Юржин стоял довольно долго, потому что ветер мягко подтолкнул его в спину. «Иди. Иди». Юржин сделал несколько шагов и снова остановился.

— Ну, нет. Я пойду, куда сам захочу.

Штуковина в руках молчала. Ветер стих.

— Но куда я хочу? — вслух пробормотал Юржин. — И куда мне действительно надо?

И правда, куда? К дяде на постоялый двор с давно забытым названием? Обратно в храм Ветра, чтобы вернуть принадлежащую им штуковину и стать недобрым вестником? Или… Дыхание перехватило от собственной наглости. Он огляделся, но со всех сторон увидел только темноту.

— Отведи меня туда, где я смогу помочь сражаться.

Решимость придала Юржину сил.