Год, прожитый по-библейски - Эй Джей Джейкобс

Нейтральные упоминания составляют 25 процентов.

Хочу добавить одно наблюдение к выкладкам Уитфилда: также есть одно упоминание об использовании алкоголя в медицинских целях: «Впредь пей не одну воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов» (Первое послание к Тимофею 5:23).

Все сводится к битве между библейским вкусом к жизни и осторожным отношением к излишествам. Между эпикурейством и пуританизмом. В Писании можно найти и то и другое. Эпикурейская сторона лучше всего описана в Екклесиасте.

«Не во власти человека и то благо, чтобы есть и пить и услаждать душу свою от труда своего. Я увидел, что и это – от руки Божией» (Екклесиаст 2: 24).

Кажется, ключевое правило здесь – наслаждаться вином как одним из Божьих даров. Но не стоит чрезмерно увлекаться. То есть, как призывает производитель пива Anheuser-Busch[183], нужно «пить ответственно».

В противном случае происходят неприятности. Например, есть примечательная история о том, как Лот – человек, который сбежал из Содома, – слишком много выпил. Он укрылся в пещере с двумя дочерьми (его жена, как вы знаете, была превращена в соляной столп). Дочери, думая, что все остальные мужчины в мире погибли, очень сильно напоили отца – и переспали с ним. Дети от этой инцестуальной связи стали родоначальниками двух народов – моавитян и аммонитян, которые впоследствии враждовали с Израилем.

Слишком много – плохо. Ну а бокал-другой? Вроде бы допустимо. Я показал Джули результаты исследования Уитфилда. И сказал, что буду немного разбавлять вино водой, поскольку, по мнению большинства ученых, в библейском вине было меньше алкоголя.

Потом я просто поискал в интернете сочетание «марихуана и Библия». Конечно же, кто-то обнаружил, что Библия поощряет курение травы. Сайт «Равные права для всех!»[184] не только цитирует Книгу Бытие 1:29 («…Вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле… – вам сие будет в пищу…»), но и утверждает, что в елее Моисея присутствовали каннабиоиды в высокой концентрации. А это, как говаривал Джефф Спиколи[185], мой кумир в старших классах, кажется, полная туфта.

Ничего квасного не ешьте; во всяком местопребывании вашем ешьте пресный хлеб.

День 229. Сегодня, 12 апреля, проходит, наверное, главный библейский праздник: Песах. Если вы имеете хотя бы отдаленное отношение к евреям, то знаете, что это весенняя разновидность Дня благодарения с библейским уклоном. А если вы христианин, то возможно, в курсе, что Тайная вечеря – последний ужин Иисуса, который он ел на Песах.

Как бы далека от религии ни была моя семья, даже я пару раз бывал на ужине на Песах – как правило, у кузена моего папы на Лонг-Айленде. Мы рассказывали сокращенную историю бегства евреев из Египта, ели мацу, а потом обсуждали кинофильмы. Это были приятные, но очень далекие от библейского буквализма вечера. Чтобы вы поняли, о чем речь: мы перечисляли Девять казней египетских. Десятая – убийство первенцев – опускалась, потому что была слишком жестокой. Я думаю, это все равно что выкинуть из «Анны Карениной» неприятную часть с прыжком под поезд.

В этом году я хочу провести Песах без цензуры. Рассказать всю историю Исхода. И, более того, по максимуму воспроизвести ту самую первую трапезу в пустыне. Сегодняшние седеры (ужины на Песах) – даже подготовленные по строгим правилам – мало напоминают изначальный. Как оказалось, возможно, это и хорошо.

Я пытаюсь устроить библейский седер в нашей квартире. Мои родители и тесть с тещей приходят около пяти. Встречаю их в установленном Библией виде. В Книге Исход говорится, что есть надо с «препоясанными чреслами» – на мне ремень поверх белой хламиды. «Обувь ваша на ногах ваших» – матерчатые сандалии. «Посохи ваши в руках ваших» – кленовая палка для ходьбы, которую я купил в интернете.

Мы садимся, и я передаю по кругу тарелку с пресным хлебом. Я сделал его сам – маца из магазина не для меня. Тот самый первый пресный хлеб, как говорит Библия, евреи приготовили, когда уходили из Египта. У них не было времени испечь его на камнях, и поэтому они положили его себе на спины и дали затвердеть на солнце.

Я решил поступить так же. Тем утром я взял кошерной муки, добавил воды, сделал блин размером с колпак для колеса, положил его в полиэтиленовый пакет на замке и шлепнул себе на спину. Сгорбившись, я пошел в хозяйственный магазин в паре кварталов от нас, купил батарейки для Джули и вернулся. Может, тесто было слишком хорошо скрыто белой рубашкой – продавец в магазине и глазом не моргнул.

Тарелка возвращается, и оказывается, что к хлебу никто не притронулся. Я говорю им:

– Тесто было в пакете. Не потел же я на него.

Они качают головами. Ничего удивительного.

– Ну ладно, мне больше достанется.

Съедобно, но жевать тяжеловато. Думаю, это похоже на тесто для пиццы, которое провело в духовке полминуты.

Пережевывая мацу, я теряю контроль над происходящим за столом. Предполагалось, что я буду ведущим и расскажу великую историю Исхода, но тема разговора уже перепрыгнула на тарифы местных парковок. Я вспоминаю, как дядя Гил кричал: «Только священные темы!»

Мне не хватает его маниакальной харизмы.

Тогда я иду на кухню за бараниной. Древние евреи ели жертвенную овцу целиком, с головы до ног. (Но многие современные евреи не едят баранину на Песах, поскольку ее можно правильно пожертвовать только в Храме.) Из того, что мне удалось достать, ближе всего к оригинальному блюду оказался семикилограммовый кусок кошерной баранины. Я купил его у мясника в Верхнем Вестсайде, а потом как-то уломал тещу его поджарить. Блюдо было ключевым на Песах, потому что благодаря ему евреи получили спасительную кровь. Господь приказал им пометить кровью свои пороги – это был знак для Ангела Смерти, чтобы он пропустил их дома и не убивал их первенцев.

Но овечья кровь – другое дело. Ее надо было искать специально. Я сделал несколько телефонных звонков, и стало ясно, что ее продажа в США запрещена законом. Какое облегчение. На самом деле мне не очень хотелось хранить в холодильнике ведро крови – слишком смахивает на причуды серийного убийцы. И я решил импровизировать: взял мясной сок из сковородки, ведь в нем должно остаться хотя бы немного крови. Но как нанести его на дверной косяк? Библия говорит, что кисточка должна быть сделана из иссопа, травы с мятным привкусом. Я нашел интернет-магазин под названием «Благословенные травы» (Blessed Herbs), совладелица которого Марта Волчок – «травница и мать, обучащая своих четверых детей на дому». Оттуда мне прислали пакет с травой, очень напоминающий то, что в выпускном классе я покупал у человека по имени Бу на 68-й улице.

– Если кто-нибудь хочет посмотреть, как я помажу косяк, пойдемте со мной, – объявляю я.

Почти все остаются за столом, но Джули хочет проконтролировать процесс, а племянницы идут из любопытства. Я выхожу в коридор и осторожно наношу мясной сок на дверной косяк, сверху и по бокам, оставляя коричневатые пятна и пару травинок. Джули не особо рада пятнам, но еще больше ее беспокоит собака соседки Нэнси.

– Он учует кровь и сойдет с ума.

Вернувшись за стол, я беру Библию бывшей подружки и читаю отрывок из Книги Исход. Думаю, это лучше, чем пытаться изложить историю самому. Я читаю минуты три, начиная вот с этого отрывка:

«После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали: так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтоб он совершил Мне праздник в пустыне».

Я закрываю Библию и жду, пока история уляжется в головах присутствующих. А потом спрашиваю:

– Кто-нибудь еще хочет что-нибудь сказать?

Папа хочет. Он принес пакет с ксерокопиями рукописных страниц. Это детские воспоминания его мамы – моей бабушки, которые она записала перед смертью. Папа читает отрывок о семейных пасхальных седерах в 1920-х годах.

Перед седерами мама покупала очень большого живого карпа и приносила его домой (не знаю как). Она запускала его поплавать в ванной, пока не наступало время готовить гефилте фиш, горячо любимое нами блюдо.

Мы, дети, обожали смотреть, как плавает карп, но иногда он был таким большим, что едва мог (а порой и совсем не мог) развернуться в ванной. Мы принимали душ внизу, пока рыбу не убирали.

Бабушка писала, как дети сновали вверх и вниз по лестнице, перенося блюда, кошерные на Песах, – «как муравьи, один за другим, во много приемов». И как дядя Оскар однажды на спор съел дюжину яиц вкрутую. Как по ходу седера молитвы твердились «экспрессом, без местных остановок».

Она пишет живо и свежо. И отсылки к традициям больше не кажутся запутанными или чужими. Все это знакомо. Мои библейские ритуалы – надписи на стенах и ношение сандалий – были интересными на интеллектуальном уровне, но, откровенно говоря, не тронули меня так, как я надеялся. Все же я не почувствовал, что вернулся во времена фараонов.