Бояре Романовы и воцарение Михаила Феoдоровича - Платон Васенко

Митрополит Казанский Ефрем возлагает на Михаила Федоровича царский венец

За речами царя и митрополита Ефрема последовало царское венчание, после которого духовенство, а за ними «бояре творили поклонение и поздравление Боговенчанному царю и великому князю и вси людие».

«И потом, – как сказано в чине венчания, – поучи митрополит царя и великаго князя о полезном»375. Во время последующей затем литургии царь

Венец Большого наряда царя Михаила Федоровича

Михаил Федорович стоял «в своем царском сану», сняв и отдав его только на время совершенного над ним миропомазания. Тогда «царский венец» «остави на златом блюде, повеле держати сродичем своим Ивану Никитичу… А скифетр держа боярин же князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой. Яблоко царского чина держа боярин же князь Дмитрий Михаилович Пожарский, близь себе на уготованном месте, до совершеннаго времени». После миропомазания государь причастился Святых Тайн.

По окончании богослужения царь в венце на главе и со скипетром в руке снова принимал поздравление от духовенства и «зва» его «хлеба ясти».

Пир в Грановитой палате

Из Успенского собора венценосец отправился в Архангельский и Благовещенский соборы. При выходе из каждого собора государя осыпали «потрижды» «золотыми и серебряными деньгами» боярин князь Федор Иванович Мстиславский и казначей Н. В. Траханиотов. Из Благовещенского собора царь Михаил Федорович проследовал «во свои царския палаты». Этим и закончилось царское венчание.

По старому обычаю «царское постланное место весь народ обойма, каждо что взя на честь постановления».

По доброму старому обычаю не были забыты в день царского венчания и обездоленные судьбой бедняки. Следуя тому же обычаю, царь давал по случаю «своего венца» честные пиры духовенству, боярам и вельможам.

Шумно и весело было в Москве в день святого царского торжества. Сознавали русские люди, что «паки наста весна благодатнаго бытия и простирается струя светлотекущаго жития», чувствовали они, что великая держава, как «доброрастное и красноцветущее древо, еже теснотами лютыя зимы завядши смирися, но ныне паки при летней теплоте светлостию усмехнувшися и процвете»376.

Много еще предстояло труда над укреплением порядка и восстановлением сил страны, но радостное сознание того, что Смута окончательно побеждена и что Русь «не безгосударна», окрыляло теперь наших предков и помогало им в их тяжелой работе.

Глава девятая

Первые годы царствования Михаила Федоровича и возвращение из плена государева отца

Царь Михаил Федорович и его мать, великая старица Марфа Ивановна, совершенно верно оценивали тяжелое положение России, потрясенной Смутой и «разрухой». И казна царская была пуста, и служилые люди бедны, и враги грозили Руси, и свои «воры» довершали ее разорение. Правда многие русские люди «понаказались» и «пришли в соединение», но долго еще грабежи, разбои, хищничество и своеволие – печальное наследие Смутной поры – терзали нашу родину не менее, чем внешние ее неприятели. Нужно было много сил и умения, чтобы вывести страну из полуанархии на путь естественного развития и упорядоченной нормальной жизни. И в этом отношении правительство первых лет царствования Михаила Федоровича, во многих случаях отражавшее на себе нравы и привычки предшествовавшей тяжелой и деморализующей эпохи, оказало Руси бесспорную услугу. Этим оно, конечно, обязано участию в делах государства «земли», которая действовала в тесном единении с излюбленным ею царем, безусловно, доверяя его несомненной нравственной чистоте.

Итак, правительство и Земский собор представляют собой те силы, которые надо иметь в виду, изучая первые годы царствования Михаила Федоровича. Ознакомившись с ними и теми мерами, какие были ими придуманы и осуществлены для пополнения царской казны, без чего немыслима была сколько-нибудь правильная государственная деятельность377, нам возможно будет перейти к рассмотрению того, что было сделано для ликвидации Смуты в первое время по воцарении родоначальника династии Романовых. И бесспорно, что успокоение государства и установление более или менее мирных отношений с соседями являлись важнейшей, неотложнейшей и на первых порах единственной задачей царя Михаила Федоровича и его правительства, включая в него и Земский собор378.

Как показали новейшие изыскания, правительство царя Михаила Федоровича было необыкновенно пестро по своему составу. Новый государь оставил у дел всех тех, кого застало на местах его избрание. Не было ни одной опалы, ни одного удаления в пору наречения нового монарха. Поэтому у власти остались и «седмичисленные бояре» с князем Ф. И. Мстиславским во главе. Из них выделялись особенно близкие к государю по родству: дядя его Иван Никитич Романов, Ф. И. Шереметев и Б. М. Лыков. Остались и были заметны и боярин-тушинец, а затем предводитель подмосковных ополчений князь Дм. Т. Трубецкой и знаменитый вождь нижегородцев, князь Дмитрий Михайлович Пожарский. И думный дворянин Кузьма Минин Сухорук принимал участие в финансовых делах, где его способности находили себе надлежащее применение. И из приказной среды царь Михаил Федорович унаследовал дельцов, служивших в Смутную эпоху разным властям, до воровских включительно. Особенно выдвигались дьяки-тушинцы. Они преуспевали по службе, во-первых, потому, что Тушино щедрее было на всякого рода пожалования; поэтому, когда сошлись и тушинцы, и нижегородцы, и московские приказные люди, первые заняли наиболее видные места. Во-вторых, тушинские дьяки выделялись способностями и деловитостью. Они заражены были лихоимством и вводили в практику дурные приемы управления, но они же, как правильно думает о приказных людях того времени Ст. Б. Веселовский, «с удивительной постепенностью, обходя и временно оставляя без решений множество щекотливых вопросов, борятся с анархией и выводят наконец через несколько лет государственную власть из неустойчивого равновесия».

Царь Михаил Федорович

Не трогая старых правительственных лиц, привлекая их к делам и выдвигая даже некоторых из них, царь Михаил Федорович естественным образом дал ход своей ближайшей родне и доверенным, приближенным к семье Никитичей людям. Так, уже было упомянуто ранее об особом значении в правительстве братьев Салтыковых. Затем следует назвать князя Ивана Борисовича Черкасского и князя Ивана Федоровича Троекурова, двоюродных братьев царя, чашника князя Афанасия Васильевича Лобанова-Ростовского, постельничего Константина Ивановича Михалкова и казначея Николая Васильевича Траханиотова. Далее в известном приближении к государю стояли родственные ему князья Черкасские и Сицкие, Головины, Морозовы, Салтыковы. Эти-то лица и составляли высшую правящую среду до самого возвращения из далекого плена государева отца, митрополита, впоследствии патриарха Филарета.