Покорение - Тереза Скотт

Теперь одна его рука осторожно продвинулась к ее лобку, покрытому курчавыми волосками, и пальцы стали играть с ними. На мгновение Кармен застыла. Но возражать не стала: ей понравилось теплое прикосновение его руки.

Пума уже готов был взорваться от желания. Но он помнил, что ему надо действовать осторожно, чтобы не напугать ее. Он едва сдерживался. Когда он убедился, что она не оттолкнет его, он продвинулся на трясущихся от страсти руках, пока не достиг входа в ее лоно. Он осторожно вошел в нее.

Глаза Кармен испуганно распахнулись:

— …Что?

— …Позволь мне… пусти… — простонал он. Он собрал всю волю, чтобы выждать момент, когда ее бедра сами сомкнутся вокруг него — и она приняла его. Но он не мог позволить себе миг наслаждения, пока это не станет и ее мигом наслаждения. Он услышал, как она простонала, а затем привлекла его к себе, поощряя дальнейшие действия. Закрыв глаза, преисполнившись благодарности, Пума вошел в нее — и начал двигаться синхронно с ней в этом старом, как мир, танце. Он больше не помышлял об осторожности — его тело нельзя было остановить.

Сильнейшее течение новых ощущений и эмоций подхватило и понесло Кармен по волнам страсти. Она слышала его учащенное дыхание — и отвечала в том же ритме. Она ощущала его силу; и удивлялась своей собственной силе, когда она, выгибаясь, встречала его натиск. Она восхищалась необыкновенным ощущением слияния двух тел. Она сильно прижала его к себе, и в завершающем движении его сильное тело вдруг оцепенело. Потом и она оцепенела, в то время как пронзительно сладкое ощущение, поднимаясь из глубин, разлилось по всем ее жилам. «Боже!»— вскрикнула Кармен.

Пума сжимал ее в объятиях, пока не прошли ее нежные содрогания. Некоторое время в вигваме слышалось только их тяжелое дыхание. Кармен увидела в свете огня капли пота на их телах. Она нежно подняла черный локон волос Пумы — и уронила его вновь, слишком обессиленная.

Пума опомнился первым. Он медленно, нежно поцеловал ее, а затем покрыл ее лицо поцелуями. Кармен улыбалась, но принимала эти знаки внимания как вполне заслуженные. Она смотрела на него снизу вверх, все еще наслаждаясь пережитым.

— Это было замечательно, — проронила она.

Пума усмехнулся:

— Некоторые вещи испанцы и апачи делают вместе очень хорошо!

Она засмеялась и села. Она сняла всю одежду. Она больше не служила ей защитой — и была не нужна. Кармен разбросала ее по вигваму. Затем снова улыбнулась ему:

— Очень и очень хорошо. — Она потянула его к себе. — Пойди ко мне, — прошептала она.

Пуму не пришлось просить дважды.

Глава 29

Пума, шатаясь, вышел из вигвама. Боже, сколько жизненных сил у этой женщины! Она вполне может конкурировать с апачи в выносливости. А он-то беспокоился, что она не вынесет дикой жизни апачей, что она окажется слишком слаба и изнежена. Слава богам, он ошибался! Если кто и сдал после последнего испытания, так это он.

Он помешал сухие уголья в очаге, недоумевая, что бы такое придумать в качестве завтрака. Любовь заставила его позабыть про охоту. Кармен также давным-давно не собирала ни коренья, ни ягоды. Вот что бывает, когда все время проводят в постели, как они с Кармен.

Пума усмехнулся, вспомнив, как его отчим, Охотник, на прошлой неделе незаметно поманил его в сторону для разговора. Пума как раз с трудом оторвался от Кармен и вышел из вигвама. Охотник строго сказал Пуме, что предаваться любви слишком долго нельзя, потому что это ведет к ослаблению здоровья; что раз или два в неделю будет вполне достаточно. Пума почти рассмеялся вслух, но вовремя остановил сам себя. Охотник, конечно, был бы удивлен, что раз или два в неделю — это не только недостаточно для них, но и раз или два за день было бы мало им с Кармен. Раз или два годилось для утра…

Пума стиснул зубы при воспоминании. Неужели он когда-нибудь насытится?

Кармен лежала в вигваме и молча кротко улыбалась, глядя в потолок из натянутой шкуры. Пума открыл перед ней целый мир. Он показал ей мир чувственности. Прошел целый месяц с той памятной ночи, и за этот месяц Кармен открыла для себя чувства и ощущения, о существовании которых даже не подозревала. Пума такой мужественный, сильный… И подумать только — женатые люди, оказывается, все время занимаются этим. Это такой известный всем секрет, о котором никто не говорит вслух: радость любви.

Кармен медленно приподнялась и села на шкуре кугуара. Потянувшись, она зевнула и подумала о предстоящем дне.

Надо где-то раздобыть пищу.

Глава 30

Санта Фе

Поджав губы, донья Матильда Хосефа Дельгадо упорно смотрела на своего племянника через стол. Даже сухие лепешки и ароматное мясо, поданные услужливым поеном, не заставили ее отвести взгляда. Ее башмак принялся стучать по твердому кирпичному полу. Когда же Хуан Энрике Дельгадо все равно не оторвался от чтения, донья Матильда потеряла терпение и спросила:

— Не соблаговолишь ли оторваться от своих бездарных отчетов и поговорить со мной?

Это принесло результат, но неутешительный: Дельгадо только взглянул поверх бумаг, и донья Матильда отметила, как полысела его голова. Перед тем, как отправиться в Америку из Испании, у него была прекрасная черная шевелюра, вспомнила тетушка. Теперь лишь по бокам черепа остались редкие волосы. Надоедливая муха приземлилась на его лысину, и он с досадой смахнул ее. Вне сомнения, он сделал бы то же самое со своей тетушкой.

— Так в чем дело? — устало спросил он.

— Что ты будешь предпринимать в отношении доньи Кармен?

— Доньи Кармен? — Твоей невесты.

Хуан Энрике Дельгадо снова и еще более устало вздохнул.

— А что можно предпринять?

Он пожал плечами и снова приступил к чтению отчетов о работе ртутного рудника.

— Она у индейцев, — пробормотал он. — Пусть там и остается.

Матильда Хосефа Дельгадо громко забарабанила пальцами по столу. Дельгадо вновь поднял голову и нахмурился.

— Прошел месяц, — проговорила донья Матильда как можно медленнее и отчетливее. — И за этот срок ты не сделал ничего — ничего! — чтобы спасти бедную девочку.

— Солдаты ищут ее, — недовольно проговорил Дельгадо. Он посмотрел в направлении двери и вдруг весь преобразился. Он расцвел, его лохматые черные брови поднялись:

— Ах, Мария, мой маленький рубинчик! Какой сюрприз! — Он вскочил, и его отчет разлетелся по листочкам. Он равнодушно наступил на них, чтобы выдвинуть стул для входившей рыжеволосой особы.

Матильда Хосефа кинула взгляд на его любовницу и неодобрительно фыркнула. Она отвернулась и стала смотреть за окно. С тех самых пор, как она приехала, донья Матильда поняла, что здесь происходит постыдный блуд. В то время, как племянник проводит дни и ночи с этой грязной потаскушкой, донья Карменсита пропадает где-то в проклятой Богом пустыне! Сама эта мысль была невыносимой для старой женщины. Она надула тонкие губы. Если бы выдумать способ заставить племянника осознать свою ответственность!