Покорение - Тереза Скотт

— Снежная Ягодка! Снежная Ягодка! Отзовись! — позвала она.

Но в ответ ни звука. Кармен подумала, что ей надо поспешить вслед за двумя женщинами, чтобы вернуться с ними, иначе она может потеряться здесь одна, как и Снежная Ягодка. Кармен быстро произнесла молитву о спасении девочки и оглянулась. На дне лощины виднелись груды и возвышения. Кармен знала, что это камни, которые уже несколько раз ранили ее ноги.

Она решила пойти назад к костру по дну этой лощины. Она старалась не упускать из виду силуэты двух женщин. Лощина расширилась, и Кармен решила подняться по склону, но поскользнулась и упала, задержавшись руками за склон. Ее рука наткнулась на что-то теплое и мягкое. Она в испуге отпрянула, но потом, подумав, прошептала:

— Снежная Ягодка?

Склон был совершенно скрыт темнотой. Луна слабо освещала только противоположную сторону. Осторожно, все еще страшась, Кармен протянула руку, чтобы ощупать то мягкое и теплое, что она нашла. Это оказалась маленькая ручка. Кармен, как слепая, наощупь пошла дальше — и добралась до лица. Оно было теплое.

— Снежная Ягодка?

Кармен быстро положила ладонь на грудь ребенка, с радостью нащупав дыхательное движение. Девочка была жива!

— Снежная Ягодка! Она здесь! — закричала Кармен. Ее крик услышали.

— Здесь! Идите сюда! — Две женщины бросились к Кармен. Наверное, Парящая В Небе разглядела что-то, потому что проговорила, подбегая:

— Здесь кровь.

Кармен вздрогнула от испуга.

— На ее голове, — пояснила Парящая В Небе. — Помогите мне поднять ее.

Женщины с трудом подняли ребенка, почти безжизненного, из лощины и понесли в лагерь. Все трое шатались от усталости и часто останавливались.

Тяжело дыша, неся драгоценную ношу, все трое пришли в лагерь, причем Птичка не столько помогала нести, сколько причитала и ломала руки.

Девочку осторожно положили на одеяло, и Птичка упала возле нее на колени, рыдая и причитая. Она непрерывно гладила девочку. Кармен показалось, что она просит девочку проснуться.

Парящая В Небе мягко увела ее от девочки, говоря, что та нуждается в покое. Она сказала, что утром ребенка отнесут в деревню: там шаман станет лечить ее.

Птичку отвели к ее постели, но она отбросила одеяла и побежала обратно. Она расстелила свою постель подле больной и обняла ее. Кармен видела, как нежно Птичка целовала девочку в лобик.

Кармен повернулась со слезами на глазах и пошла к своей постели. Она неосознанно молила: «Пресвятая дева, во имя всего лучшего, что есть на Земле, во имя любви, справедливости, сохрани жизнь этому ребенку. Сохрани ее жизнь и здоровья».

Глава 32

Рано утром следующего дня женщины принесли больное дитя в деревню. Кармен наблюдала в толпе других женщин, как Снежную Ягодку бережно положили на одеяло перед входом в вигвам шамана. Сухая кровь все еще виднелась, запекшаяся, на ее лбу, она была смертельно бледна, и дыхание было слабым. Кармен подумала, что девочка, должно быть, упала, споткнувшись в сумерках, и поранила себя. Ее очень беспокоило, что девочка до сих пор не очнулась.

Шаман, старый, сморщенный человечек, опустился на колени подле ребенка. После молитв он попросил воды. Его ассистент, человек молодой, принес миску с водой и смыл кровь с головы и волос ребенка.

— Сова покушалась на это дитя, — провозгласил шаман. — Вот что с ней случилось. Она подвержена опасности со стороны тьмы. Сова хочет похитить ее душу.

Послышались ахи и вздохи, ропот голосов. Кармен прислушалась к тому, что говорили две женщины. Они слышали крик совы за ночь перед несчастным случаем и считали, что это бродит дух умершего человека. Наверное, он приходил за душой девочки, сочли женщины. Мудрый шаман сразу разгадал это.

Кармен нахмурилась, она была уверена в правоте своей версии: девочка просто упала и сильно поранилась.

Шаман начал свою песнь. Люди, напуганные смыслом песни, начали расходиться: шаман вызывал духа, приходившего за девочкой. Кармен осталась и наблюдала, как шаман сыпал цветной песок на магический рисунок — тоже песчаный. Тут подошла Парящая В Небе и увела Кармен, чтобы та не увидела все таинство.

Кармен понесла тяжелую корзину с копчеными плодами в свой вигвам. Пумы не было: возможно, он на охоте. Кармен подготовила овощи для просушивания; размолола их в месиво для лепешек и разложила на солнце. После просушивания лепешки должны были служить запасами на зиму. Все время, пока она работала, Кармен слушала песнь шамана — и думала о девочке. Она надеялась, что шаман все же знает, как спасти ее. Его голос то взмывал ввысь, то понижался. Уже опустились сумерки, а шаман все пел. Пума так и не вернулся, и Кармен начинала ощущать тоску одиночества.

Зашла Парящая В Небе и пригласила Кармен отужинать вместе. Кармен было приятно ее участие, но она отказалась. Ей хотелось встретить Пуму, когда тот вернется.

Кармен пообедала простой индейской пищей, к которой уже привыкла и которую полюбила. Но она бы сейчас отдала все на свете за чашку горячего шоколада! Она предалась воспоминаниям о том, как она каждый день пила горячий шоколад дома, в Испании. Интересно, можно ли достать шоколад в Санта Фе? Наверное, нет: отец Кристобаль не упоминал его в числе товаров, доставляемых колонистам. Она вздохнула и отставила чашку с водой.

Где же Пума? Кармен подошла к выходу из вигвама и посмотрела во тьму. В деревне было тихо. Старик шаман все еще пел, и теперь его голос раздавался особенно отчетливо и был особенно заунывен. Наверное, люди, которые вызывают духов, отчаянно храбры, подумала Кармен.

Маленький огонек, который она разожгла в вигваме, теперь почти погас. Она смотрела на угасающее пламя и думала, сможет ли она спать без огня — и без Пумы. Кармен протянула руку, чтобы набрать хвороста, лежавшего возле очага, как услышала крик совы. Наверное, шаман тоже услышал его, потому что перестал петь. Вслед за этим послышалось пение двух голосов: шамана и его молодого помощника. Да, вдвоем сражаться с духами веселее, подумала Кармен.

Она подбросила хвороста в огонь, юркнула в постель под свои одеяла и заснула под пение шаманов.

Она проснулась от звука хрустнувшей ветки под ногами человека прямо возле входа в вигвам. Сердце ее бешено забилось, все чувства напряглись. Потом послышался гром — и сдержанное ругательство. Пума! Его голос она узнала бы везде и сразу.

Пума вошел в вигвам:

— Что там было, в этой корзине?

Кармен улыбнулась: в свете теплившегося костра он был такой большой, мужественный… Как она соскучилась по нему!

— Копченая агава, — спокойно ответила она. — Толченая копченая агава.