Дурнушка для герцога - Татьяна Дин

их, оставляя лишь светлый, почти совершенный образ. Поэтому-то Эдриан и не торопил события, не желая играть чувствами Клэр, пока не обнаружил, что у нее с Росси установились слишком близкие отношения. Она доверяла итальянцу больше чем ему! Тот был посвящен во все ее проблемы, в то время как он, Эдриан, абсолютно ничего не знал о ее жизни!

Он был слеп! Много раз тайно рассматривая ее, он не видел очевидного! Не видел ее страшных, плохо сидящих на фигуре платьев. Сколько их было? Один? Два? Три? Он не мог вспомнить и различить их, так как все они сливались в одно некрасивое нечто! Он не заметил даже отсутствие у нее самых простых вещей и украшений! Он не знал, имела ли она перчатки, шляпки, чулки.

Правильно! Правильно она упрекнула его, что он был слишком зациклен на себе и не замечал, а вернее, предпочитал не замечать проблемы других людей! Он не заметил их даже у той, что приходила к нему во снах!

Но самым неприятным было увидеть и понять, что Клэр сблизилась с Росси. Опасно сблизилась. Они не просто доверяли друг другу и были друзьями, Росси давал ей деньги, а она защищала его. Клэр предпочитала ему Орландо. И если он продолжит игнорировать ее, она может достаться итальянцу. Но от одной этой мысли в его венах вскипала кровь!

Эдриан не готов был потерять ее, и, тем более, отдать другому. Он вспомнил давно забытое чувство - ревность.

Раньше он ревновал Розмари, а сейчас до скрипа зубов ревновал Клэр. Ревность душила его. Он ревновал ее так сильно, что даже с появлением мисс Мур не перестал думать о Клэр и хотел как можно скорее дать ей деньги, чтобы она вернула долг Росси.

Эдриан не мог отрицать, что приезд его бывшей любви взволновал его и потешил самолюбие. Все полтора года он представлял эту встречу, и всегда именно Розмари плакала и умоляла его простить ее. Она бросалась к нему в ноги и говорила, как жалела, что оставила его. Она заверяла его, что всегда любила его, и что готова была остаться с ним даже несмотря на то, что он прикован к коляске.

В мыслях он всегда сначала проявлял к ней презрение и равнодушие, отвергал ее и не замечал, заставляя ее еще сильнее сожалеть о своем побеге, а потом, достаточно измучив ее, проявлял снисхождение и прощал. Он брал ее в жены и они жили вместе до самой старости. Так он думал до дня, когда мечты стали реальностью.

Проведя в обществе мисс Мур всего один обед и часовую прогулку, с удивлением обнаружил, что она волнует его не больше, чем лежащая на тарелке утиная грудка или росший в саду куст розы. Да, грудка вызывала аппетит, а роза привлекала и радовала взгляд, но стоило только съесть первое и пройти мимо второго, как тут же все это переставало приносить удовольствие.

Розмари стала для него чужой. Сидя с ней за одним столом и поедая ту самую утиную грудку, Эдриан рассматривал девушку и не испытывал даже сотой доли того влечения, которое она когда-то вызывала в нем. Она по-прежнему была невероятна хороша, все ее движения были наполнены грацией и изяществом, а платье выгодно подчеркивало женские прелести, но он не восхищался ею. Она не притягивала его как прежде, и он больше не хотел ее в жены.

Удивительно, но вместе с влечением пропала и злость. У него не осталось причин гневаться на нее, обижаться и обвинять. Он больше ничего от нее не хотел и не ждал. Она стала для него такой же гостьей как мисс Кавендиш, которая превратилась в язву и проявляла к сопернице гораздо больше эмоций чем он.

Чтобы окончательно проверить себя и убедиться в своем полном равнодушии к Розмари, по настоянию матери Эдриан согласился совершить с ней прогулку. Его даже не стесняло нахождение в коляске. Наоборот, он хотел остаться в ней, чтобы проверить истинность мотивов Розмари. Как она будет чувствовать себя, идя рядом с калекой? Вызовет ли у нее это отторжение и неприятие? Не пожалеет ли, что приехала к нему?

К удивлению Эдриана, Розмари вела себя непринужденно, и будто даже не замечала его коляски, много говорила, флиртовала и кидала на него соблазнительные взгляды, а иногда и касалась его плеча, что только убеждало его в желании оставить от нее в секрете свое выздоровление. В глубине души он не верил, что ее не могло волновать его положение. Он хотел разоблачить ее, чтобы она выдала своё истинное лицо. Вот зачем он взял обещание с Клэр, чтобы она никому не рассказывала о его новых возможностях.

Но Эдриан и не предполагал, что откровенные заигрывания Розмари оставят его равнодушным, а невинная помощь Клэр заставит потерять голову.

В тот миг, когда она обняла его, он обрел свою вторую половинку. Он нашел свое ребро, и никакие силы не могли удержать его от поцелуя, о котором он столько мечтал!

Ему не нужно было окунуться в общество, чтобы понять, что он любит только Клэр. А Розмари оказалась для него самой лучшей проверкой. Проверкой, что и она потеряла для него всякое значение.

Не раздумывая ни секунды, Эдриан заключил Клэр в объятия и быстро нашел ее губы. Какой же отзывчивой она была!

Даже падения больше не пугали его, а вызывали лишь смех. Он смеялся от счастья, что Клэр была у него в руках. Что он мог служить для нее подушкой и оградить от вреда. А еще, что мог притянуть ее к себе и продолжить целовать.

Целовать долго и самозабвенно, не встречая никаких препятствий, а только получая поощрения в виде дразнящего язычка, горячих обьятий и пальчиков, перебирающих его волосы.

Любовь и благодарность к Клэр переполняли Эдриана. Совсем потеряв над собой контроль, он оторвался от ее губ и принялся расцеловывать ее лицо, при этом не давая ей открыть глаза и посмотреть на него.

- Спасибо тебе! Я перед тобой в вечном долгу. Клэр, ты спасла меня! Осчастливила. Подарила свободу. Ты самая лучшая. Ты единственная. Ты только моя!

А потом вернулся к ее устам, и с еще большим жаром накинулся на них, подтверждая свои слова делами.

Глава 36

Орландо бежал в комнату любовницы, чтобы успеть рассказать ей, что только что увидел. Он без стука ворвался в комнату Миранды и заговорил сходу:

- Они целуются. В его кабинете. Я открыл дверь