Крылья Огня: Пророчество о дракончиках - Белоусов Алексей

воздуха. Он тихо, не издавая ни звука, спустился вниз к примеченному зайцу, что затаился в траве посредине луга надеясь переждать охочущихся драконов в разных его концах, и не услышал тихое приближение охотника с воздуха. Когда тень упала на него, было уже слишком поздно — зайца схватили и подняли в воздух, мощными лапами ломая хребет. Эта охота вызвала отдельное восхищение двух дракониц, что висели в высоте, выражаемые рыками. Абсолютно неслышный чёрный дракон! Они и не думали, что такое возможно, но вот он, живой пример, показавший, что можно сделать так, чтобы воздух не шумел в крыльях!

Солнышко, не долго думая, просто поймала и проглотила какую-то греющуюся на камнях змею, оглушив её хвостом, объяснив, что ей и одной такой достаточно, тоже вызвав удивление у дракониц.

Слава же показала другое — она, пользуясь гибкостью тела, поймала птицу на взлёте, которую спушнула Солнышко, прямо в процессе изогнувшись почти под прямым углом, чтобы поймать ускользающую вбок добычу. Зачем показывать свою маскировку, если можно гордо продемонстрировать, какая ты гибкая, причём прямо в воздухе?

Сами небокрылы тоже не остались в долгу. Они, скоординировано действуя вчетвером, выследили стадо горных козлов, что паслось на крутом склоне неподалёку, и с помощью совместных усилий отбили старую козу от стада, и латунночешуйная поймала её прямо когда коза бежала вниз, чуть не перевернувшись вместе с ней, но всё же сумевшая просто протащить её по камням, прежде чем взлететь с ней в лапах, так же приканчивая её движением сильных лап, чтобы не брыкалась.

Так они и вернулись обратно к слиянию реки, зона которого, оказывается, была центром притяжения семьи, что расселилась в пещерах неподалёку. И какая это была семья! У одной бабушки выросло пятеро детей, которые в свою очередь тоже имели по одному или два драконёнка. Довольно большая, и в рамках одной, даже и широкой, пещеры было бы довольно тесно. Поэтому и пришлось расселиться неподалёку, в рамках четверти часа лёту.

Ближе к вечеру наконец вернулись взрослые, усталые, но сытые и довольные, пахнущие кровью и погружающие свежие тушки в холодную воду, что окрасилась красным ниже по течению от того, сколько же их было. Две драконочки сразу убежали к какой-то тёмно-рыжей драконице, а Кречет подошла и обнюхала своих детей, удовлетворённо отмечая, что никто из них не попал в беду и даже поел.

Правда, Глин чувствовал себя всё ещё голодным, и его запах явно об этом говорил. Одного зайца, даже и жирного, было маловато, а больше ему не повезло, ведь на том лугу другие животные попрятались в норы — хоть в лес беги за дичью!

К счастью, мама прилетела раньше, чем он решил убежать в прибрежный лес, и вытащила из сумки большой сочный кусок, который очень приятно пах ещё даже пока был в ней. Глин проглотил его за несколько укусов — и наконец, удовлетворённо лёг, наблюдая, как сиблинги отдыхают вместе с ним, пока мама снова отошла к бабушке, а Цунами снова плавала в речке. И наконец, когда на долину стали опускаться сумерки, они полетели домой, в свою пещеру. Она уже пахла ими и мамой, так что да, их пещера теперь могла называться домом, и Глин втайне надеялся, что хотя бы на пару месяцев…

— Ну что ж, — проговорила Кречет, скорее для себя, нежели для дракончиков рядом, что чувствовали запах её волнения, — скорее всего, утром королева пришлёт объявление войны на замирение мятежной семьи или что-то вроде того. Мы готовы. Тем более, что завтра начнут собираться семьи. Хотелось бы мне надеяться, что после голосования по доверию текущей королеве всё пройдёт тихо и мирно, но я сомневаюсь. Пурпур вцепилась во власть когтями крепко, и вряд ли захочет отдавать её без боя.

Слушая её бормотание, драконята наконец заснули, хоть и довольно беспокойно.

Глава 18

И снова сон. Звёздолёт уже начал к ним привыкать.

Сначала он всё так же сидел на выступе скалы. Его накрывало отчаяние — того самого рода, когда понимаешь, что ничего уже не изменить, и остаётся только не дрыгаться перед лицом судьбы.

Почему-то та медночешуйная драконица в этот день направилась к нему! Теперь он мог рассмотреть её подробнее. Вот её фигура, несущая в когтях подгорающего прямо на лету кроля, её морда…

И это была она. Пирит. Ярче, чем он когда-либо её видел, источающая каждой чешуйкой видимый в воздухе… дым? В отличие от них, почему-то свободная летать где хочет.

— Привет! — воскликнула она, медленно летая вокруг каменной платформы и не запутываясь в тонких металлических прутках, что каким-то образом выглядели протянутыми через каждого узника. — Я Беда!

Звёздолёт-наблюдатель, в отличие от своей версии сна, что едва ли подняла взгляд, пытался обработать всё это. Пирит. Зовущая себя Бедой. Летающая свободно. Как, почему???

Он во сне же никак не ответил на это — очевидно находясь на грани полного отчаяния, и просто механически глотая данное ему пережаренное снаружи и совершенно недожаренное внутри мясо.

— Наверное, уже читаешь мои мысли, да? Интересно, каково бы это было драться с тобой, когда ты можешь предугадать мои удары до того, как я их сделаю? Я бы хотела чтобы ты до меня дожил!

Отлично. Она свободна и участвует в драках. Может, она летает свободно потому, что она настолько раскалилась, что металл размягчается? Но почему согласна тут оставаться? Но похоже, смирившуюся с судьбой сонную версию ночекрыла это никак не беспокоило, и он ничего не ответил даже на это, просто снова склонив голову вниз после того, как последний кусок был проглочен.

— Ну и ладно! Найду другого… Вон например того грязекрыла! Мне интересно, почему он оказался пленён, у нас же с ними союз? Вот он точно со мной поговорит, а ты тут так и сиди, пока тебя не убьют! — закончила она обиженно и упала в воздух, чтобы расправить крылья и полететь куда-то вниз.

Через некоторое время она вернулась, снова неся что-то в когтях. Но теперь она прилетела к Глину, чья фигура сидела вдалеке. Она тоже принялась летать вокруг него — кажется, вечно дружелюбный грязекрыл и правда завёл с ней разговор!

А потом трибуны внизу начали заполняться подлетающими драконами. Небесные, немного земляных и песчаных… Туда же спустилась и Беда-Пирит.

Трубный рёв двух очевидно стражей — и на балкон над стадионом выходит сама королева, размахнув крылья широко в непонятном жесте: то ли приветствия, то ли