Ворожей Горин – Фолиант Силы - Евгений Юрьевич Ильичев

Василий доложил о том, что Веры поблизости нет, но есть четкий след, ведущий в сторону парка.

— Молодец, Вася, это уже что-то, — похвалил я кота и сосредоточился на записях.

Для удобства все картинки были выведены на один большой ячеистый экран. Просмотр записей занял минут десять. И ничего, собственно, примечательного мы на них не увидели. Темно было, затем последовала команда «Штурм», светошумовая граната, фонари и на этом все. В прямом смысле — уже через пару секунд все бойцы группы были мертвы и лежали вкривь и вкось на полу — как раз там, где сейчас работали судебные медики и криминалисты. Я даже не понял, в какой последовательности моя сестра их убивала. Записи на ячеистой картинке замирали в хаотичном порядке, что говорило о том, что Вера работала так, как ей вздумается, а не как было удобнее. Со стороны это выглядело так, словно камеры со шлемов просто посбивали. Оторопь брала лишь, когда приходило осознание того, что кувыркающиеся картинки были получены вследствие падения не только камер, но и голов, на которых они были закреплены. И да, картинку дополняли не менее жуткие звуковые и визуальные эффекты. Пожалуй, воздержусь от описания оных. Тут и без описательной части понятно — крови было много. Очень много.

По завершении страшного действа на записи двигалась лишь одна единственная картинка — видимо, как раз запись с камеры выжившего бойца. Увидев искаженное слепой яростью, но все же прекрасное лицо сестры я внутренне сжался. По спине прокатился холодок страха. Все-таки она. Не то, чтобы я сильно надеялся, но все же была у меня крошечная надежда на то, что это не Вера охотится по всей Москве на тех, кто причастен к смерти наших с ней родителей. Не оправдалась моя надежда. Более того, сегодня Вера переступила черту — она убила, по сути, невиновных людей.

— Белкину привет! — прорычала Вера прямо в камеру и с силой ударила бойца в корпус, от чего тот сложился пополам и замер в груде трупов. Камера при этом продолжала писать и мы с отцом Евгением увидели, как Вера медленно подошла к краю этажа, обернулась, словно бы позировала, а после скрылась в ночи. По стене чуть выше камеры тут же защелкали пули — это уже с запозданием начали работать те самые снайперы с соседней крыши. Очевидно, именно туда моя сестренка и полетела.

— Надо бы после и на ту крышу наведаться, — шепнул я священнику.

— Василия отправь.

— А это идея. Разделимся. Вась, ты не против?

— Да понял, не дурак… — муркнул мой кот и был таков.

Я же направился к призракам бойцов. Теперь их недоумение мне было более чем понятно. Одно дело погибнуть в бою, когда по тебе кто-то стреляет, и совсем другое умереть вот так внезапно и скоропостижно. А самое главное, непонятно от чего именно.

— Вот теперь мы можем побеседовать с вами, — обратился я к группе усопших.

— С кем это вы беседовать собрались, гражданин Горин?

Я замер на месте. Уж чей-чей, а голос капитана Вилкиной я тут услышать ожидал менее всего. Но еще больше меня удивило то, что произошло после появления этой строптивой дамочки.

Томящимся в ожидании призракам я жестом руки дал понять, что придется подождать еще немного. Затем я резко развернулся к Вилкиной и тут же пожалел об этом, поскольку первое, что я увидел, обернувшись, это летящий мне в нос маленький кулачок. Увернуться я не успел. Удар пришелся мне точнехонько в носогубный треугольник, снизу вверх. Там, кстати, очень чувствительное нервное сплетение находится и для того, чтобы дезориентировать человека достаточно даже несильного тычка в эту область. Болевой шок у взрослого мужика может даже ребенок вызвать, ударив туда, к примеру, затылком. Вилкина же била со всей силы. Со знанием дела била, вложив в этот удар всю свою ярость. Не смутили ее ни коллеги по цеху, работавшие неподалеку, ни выразительный ступор майора Фокина, который, судя по всему, и привел эту фурию к нам, ни картина места преступления в целом.

Интересно мне знать, откуда это у Вилкиной ко мне столь сильная неприязнь? Теоретически, она должна была обрадоваться факту моего внезапного воскрешения! Но нет, чувствовалось, есть у нее ко мне ряд претензий. Вывод — либо Вилкина сама по себе такая долбанутая на всю свою отмороженную голову, либо такое импульсивное поведение чистой воды актерская игра. Если первое, то уже ничего не поделать — Вилкину, рано или поздно, кто-нибудь прибьет за такую импульсивность. А вот если второй вариант… В общем, если Вилкина специально ведет себя так дерзко, тут нужно исходить из ее целей. В любом случае с ней нужно пытаться говорить и по возможности договариваться.

— Екатерина Алексеевна! — С изрядной ноткой осуждения и досады протянул отец Евгений, застав эту безобразную картину. — Ну, зачем же так?

Священник поспешил мне на помощь, поскольку Вилкина и не думала останавливаться. Пока я отступал, заливаясь слезами, она лишь наращивала свой натиск.

— Подлец! Сволочь! — Распалялась она, пытаясь повторно ударить меня кулаком в то же самое место. Я же отмахивался, как мог, стараясь держать разъяренную женщину на расстоянии вытянутой руки. — Я жизнью ради него… — задыхаясь от ярости, кричала девушка, — а он ни пол словом, что живой! И ладно я — дурочка с переулочка… Ты вообще понимаешь, что чувствовала Вера твоя, когда тебя, скотина, сволочь, тварь, якобы, не стало⁈

— Так, ну все, Катерина, успокойтесь, немедленно!

Отец Евгений сурово осек очередной выпад Вилкиной в мою сторону и даже успел оттащить ее от меня, схватив за плечи. Девушка подчинилась, замерла на мгновение, словно о чем призадумалась, а после, резко развернулась и двинула нашего полковника в нос тем же Макаром. И если я подспудно догадывался, что ничего хорошего от появления Вилкиной ждать не стоит и был морально готов к атаке, то отец Евгений к такому повороту событий был явно не готов. Итогом этой безобразной сцены стали два мужских разбитых носа, поджатые женские губы и общее неловкое молчание.

Глава 16

Наша троица разместилась на лестничной клетке. Мы с отцом Евгением сидели на холодных ступенях, прикладывая пакеты льда к разбитым переносицам, и молчали. Ступенькой выше разместилась Вилкина, скрестив на груди руки. Причем, выглядела девушка так, словно это не мы со священником пострадали от ее руки, а наоборот. Всем своим