Ворожей Горин – Фолиант Силы - Евгений Юрьевич Ильичев

На его кошачьем языке это действо было выражением высшей степени неприязни к собеседнику. Вилкину можно было поздравить — она, будучи человеком, смогла встать в табеле о рангах моего кота на одну ступень с вурдалаками. И еще большой вопрос, кого мой Василий недолюбливал больше.

— Что киса промурлыкала? — радостно переспросила меня Вилкина.

— Он тоже рад тебя видеть, — ответил я, — и просит напомнить, что его зовут Василий и он кот, а не «киса».

— Ути-пути, какая сердитая кися…

Вилкина нарочно провоцировала Василия. Она даже не поленилась и подошла к нему, чтобы погладить, но руку все же одернула, когда Василий занес для удара свою огромную лапищу, когти на которой размером лишь самую малость уступали когтям какого-нибудь сервала или рыси.

— Кать, вот сейчас реально перегибаешь, — не выдержал я и спросил в лоб капитана Вилкину: — Ты вообще чего добиваешься?

— Во-первых, Екатерина Алексеевна, а не Кать. Во-вторых, не «Ты», а «Вы»!

— У вас пунктик что ли? — куда-то в сторону пробубнил Фокин, проходя мимо нас.

Майору, кажется, не очень нравилось пребывать на месте преступления, и он пользовался всякой возможностью улизнуть подальше отсюда. На этот раз, он помогал выносить ноутбуки. Если бы не появление Вилкиной, он бы вообще сюда не поднимался. Вилкина же ему ничего не ответила, лишь проводила следователя презрительным взглядом и продолжила свою тираду уже после его ухода.

— А в-третьих, думаю, вы лучше меня знаете расклад, и не мне предлагать вам сотрудничество следует, а вам думать, как переманить меня и мой ресурс на свою сторону.

— О каком, простите, ресурсе речь идет? — уточнил отец Евгений. У него, наконец, остановилось носовое кровотечение, что позволило ему говорить нормально. — Сдается мне, именно ваш ресурс здесь покрошили сегодня ночью.

— Уверяю, на этом отряде возможности моих нанимателей не ограничиваются. И тут, как я поняла, накладка вышла. А в целом, нам всем нужно одно и то же.

Вилкина, была готова продолжить свою мысль, но я ее прервал.

— Катерина, я, с вашего позволения, отойду — нужно кое-с кем пообщаться, пока не поздно. А вы свои раскладки нашему батюшке изложите. Я все равно тут ни разу не главный. Так что, все возможные коллаборации обсуждайте с ним. Вася, пойдем-ка с бойцами пообщаемся.

— Нет, — воскликнула Вилкина и бросилась за нами следом, — никуда вы не пойдете, пока я с вами…

И тут меня накрыло. Нет, ну, правда, сколько можно истерить? Я резко притормозил, развернулся и, вытянув руку в сторону разбушевавшейся женщины, изобразил, как мог, акцент одного известного австрийского бодибилдера:

— Hasta-новись-ка, бэйби!

И, ведь, сработало! Сам не ожидал. Вилкина замерла на месте, боязливо озираясь по сторонам. Очевидно, с классикой мирового кинематографа она знакома не была, а вот окружающих моя выходка изрядно насмешила. Даже отец Евгений улыбнулся. Собственно, именно он и позволил мне продолжить воплощать в жизнь задуманное, оттащив от меня Вилкину.

— Пойдемте, Катерина, я вам все объясню. А Григорию действительно нужно кое с кем пообщаться. Мы же с вами, лучше допросим выжившего…

— Да знаю я этого выжившего…

Реплику Катерины я не дослушал, поскольку на автомате шагнул в посмертие. Мне в целом и не интересно было, что она скажет. Я уже видел того бедолагу и даже «скользнул» мельком по его мыслям, пока с ним возились медики. Выжившим был некто Виктор Самойлов и работал он с Вилкиной — точнее, она так думала. На самом же деле в его мыслях я увидел вожделение, зависть, злобу и неприкрытое желание всадить своей номинальной начальнице нож в спину. И да, парень действительно не вынес того, что здесь увидел и тронулся рассудком. С ним я планировал поработать после беседы с призраками. Мне было интересно, каким это боком простой опер перекликается с самой Вилкиной, а самое главное, как он оказался в составе группы захвата, которая пыталась задержать (или, что более вероятно, устранить) мою сестру.

— Ну, все? — на всякий случай уточнил у меня старший группы, разведя руками. — Вы уладили свои разногласия?

Очевидно, спецназовец уже смирился со своим посмертным состоянием и даже принял правила игры. Он прекрасно понимал, что из всех присутствующих я был единственным, кто мог с ними контактировать, а это означало, что ссориться со мной было не в его интересах. Я оказался его единственным мостиком между миром живых и посмертием. На удивление хладнокровный человек. Был.

— Прошу прощения за задержку, уважаемый, — начал я, но вояка меня остановил жестом.

— Не трудись расшаркиваться, парень… — Он неуверенно обернулся и пристально посмотрел куда-то в самый темный угол просторного помещения. — Чувствую, времени у нас в обрез. Так что давай сразу по существу.

Уж не знаю, как именно призраки воспринимали мир посмертия, но я тут же уловил смысл сказанного. Там, куда смотрел офицер, начинала сгущаться тьма. Я уже видел это явление раньше. Именно оттуда в скором времени появятся посмертные вестники. А это означало, что времени у нас действительно не так уж и много. Видимо, усопшие тоже чувствовали приближающуюся опасность. Я кивнул погибшему офицеру и кратко изложил то, что, по моему мнению, ему нужно было знать о смерти в первую очередь.

— И что, вариантов никаких? — выслушав меня, угрюмо уточнил Серега — так звали покойного. Он действительно был командиром группы, а потому говорил я только с ним. Остальные призраки терпеливо ожидали итогов наших с ним переговоров в сторонке. Табель о рангах, знаете ли, она и после смерти прекрасно работает в хорошо организованных группах.

— Варианты есть, разумеется, — не стал я кривить душой, — но они тебе не понравятся. Как и мне, впрочем.

— Почему?

— Потому что с теми, кто умудрился ускользнуть из лап посмертных вестников, работаю обычно я. Ну, или такие, как я.

— А договориться, никак? — в полупрозрачных глазах служивого на мгновение проскочила искорка надежды.

Очевидно, никто из усопших к окончательному упокоению готов не был. Да и как, позвольте узнать, было к такому подготовиться? Я понимал их, но в то же самое время, моим долгом было настроить их на правильный исход. Именно поэтому я, не колеблясь, открыл ему всю правду.

— Даже если я закрою глаза на то, что по этой заброшке станут околачиваться призраки, вас, рано или поздно, отсюда попросят. Снесут, к примеру, эту рухлядь,