В договор не входит - Лина Ласс

визитку, я положила её на трюмо. В любом случае, думать о том, какое будущее меня ждёт сегодня уже не было сил и желания. Я повалилась на постель, не снимая одежды и кутаясь в одеяло с головой.

Сон сморил меня быстро, но покоя не принёс, то и дело подбрасывая яркие образы прошедшего дня – мои бессильная ярость и слёзы, искажённое гневом лицо Максима и его кулак, испачканный кровью. Казалось, что прошло всего пару часов с того времени, как я прикрыла глаза, но пробуждение было таким внезапным, что я поначалу не поняла, почему в комнате так светло. За окном давно было утро, и солнечный луч едва касался подушки, подбираясь к лицу. Голова отяжелела, подташнивало и пальцы подрагивали от истощения.

Неохотно покинув постель, я добрела до ванны и с ужасом увидела своё отражение. Бледное осунувшееся лицо с побелевшими губами, тени под глазами и всклокоченные волосы. Будто ночью я кутила в каком-нибудь злачном месте. Прохладный душ помог немного прийти в себя, но стоило мне укутаться в халат, как стук в дверь заставил всё внутри сжаться.

– Проснулись? Прекрасно, – Марк открыл дверь своим ключом, бесцеремонно вторгнувшись и оглядывая номер. – Ну и бардак! Пожалуй, вызову уборку. А вас хотят видеть.

Он указал на дверь.

– В каком он настроении? Он что-то говорил?

– Устроил мне выволочку, впрочем, вполне заслужено. Я пренебрёг своими обязанностями и теперь, нравится вам или нет, но я буду вашей тенью и ни на минуту не спущу с вас глаз.

– Сами получили нагоняй, а теперь ведёте на казнь меня?

– Снова вы драматизируете, – Марк всплеснул руками. – Всего лишь завтрак.  Судя по этим ошмёткам на столе, вы явно нуждаетесь в хорошей пище. А теперь надевайте что-нибудь из своего мрачного гардероба и присоединяйтесь к господину Эккерту.

Я наскоро просушила волосы и нацепила первые попавшееся майку и джинсы. Мандраж охватил меня уже в коридоре. Я боялась непредсказуемости Максима и жаждала увидеть на его лице благосклонность. Но стоило мне войти к нему, как я облегчённо выдохнула. Так и не тронутый ужин был убран, его место заняли фрукты и свежая выпечка, а во главе стола сидел Эккерт. На звук открывающейся двери он поднял глаза, встретившись со мной взглядом, и упрямые губы дрогнули в улыбке. Выглядел он ненамного лучше, чем я, но вид был бодрым, словно он не спал уже много часов.

– Спасибо за таблетки, – вместо приветствия произнёс он. Голос был уставшим и охрипшим.

– Взяла у Марка, – отмахнулась я. – Как самочувствие?

Эккерт с тихим стоном покачал головой.

– Всё нормально, – он слегка кивнул и жестом показал на стоящий рядом стул. – Присоединяйся. Я не кусаюсь.

– Кусаешься, – я кивнула на его пальцы, сжимавшие чашку с кофе. Он отмыл чужую кровь, но на костяшках теперь багровели свежие ссадины. Заметив мою осторожность, Эккерт спрятал под столом руки.

– Это больше не повторится, – хмуро произнёс он. – Я выпил и был немного не в себе, а ты пренебрегла безопасностью и ушла без предупреждения. Виардо уже получил за то, что поддался на твои уговоры.

– Прошу, только не наказывай Марка. Со мной ничего бы не случилось…

– Париж красивый город, – перебил меня Максим. – Но он не самый безопасный для женщин. Тот парень, что приставал к тебе, алжирский мигрант, и на его счету, как оказалось, уже есть срок за изнасилование. Скажи ещё раз, что с тобой ничего бы не случилось.

Неприятный холодок пробежал по спине от этих слов. Я, чувствуя слабость в ногах, опустилась на краешек стула. Значит, не подоспей Эккерт вовремя, со мной и правда могла случиться беда.

– Что с ним сейчас? – тихо спросила я.

– Жив, – уже более спокойно произнёс Максим. – В больнице под присмотром полиции. Я не знал кто он до сегодняшнего утра, и уже думал загладить перед ним вину, но теперь могу сказать, что ни о чём не жалею. А ты должна помнить, что я отвечаю за тебя, и впредь прошу больше так не делать.

«Прошу…»

Взгляд его потеплел, и Эккерт выжидающе посмотрел на меня, пока я коротко не кивнула. Удовлетворённый этим, Максим вымучил некое подобие улыбки и, потянувшись к комоду, достал мой телефон. Вчера в пылу ссоры я даже не заметила, что осталась без мобильного.

– Ты забыла в машине, – он протянул его мне, но, передавая, задержал в своих руках. – Договоримся? Ты обещаешь быть осторожной и всегда находиться под присмотром Марка или охраны, а я оставляю его тебе.

– Обещаю, – без запинки ответила я.

– Я полагаюсь на твою честность, – Максим разжал пальцы.

– Обещаю, – повторила я, сжимая в руке трубку и тут же вздрогнула от короткого сигнала, извещающего о новом сообщении. От меня не укрылся любопытный взгляд Максима, когда я открыла присланный файл.

– Это от брата, – я протянула ему телефон, показывая, что мне нечего скрывать. На фото Паша, туго пристёгнутый к седлу, восседал на гнедой лошади. Лицо его было озарено таким неподдельным счастьем, что даже у невозмутимого Максима это вызвало улыбку.

– Вы похожи.

– Да, – я кивнула. – Только Паша растёт копией нашего отца, а мне всегда говорили, что я отражение нашей матери, только волосы у неё были покороче.

Лицо Максима обрело прежнюю холодность.

– Прости, не подумала… – я запнулась, опрометчиво забыв о больной для него теме, но Эккерт в недоумении поднял бровь. – Тебе нужно было сказать, что за день была вчера. Я ведь не знала.

Взгляд Максима потемнел, как только он понял, о чём я говорю.

– Виардо! – прошипел он сквозь стиснутые зубы и резко поднялся из-за стола, поморщившись от внезапной боли. Я подскочила вслед за ним, понимая, куда он направляется. Успев перегородить ему путь к двери, я вскинула руки, уперевшись в его грудь. Под ладонью билось его сердце, тяжёлое, сильное. Оно отбивало тот же ритм, что и моё. Этот жест стал таким же неожиданным для Максима, как и для меня, но я не решилась убрать руку, чувствуя тепло его тела.

– Стой. Да, Марк мне всё объяснил, но было бы лучше, если бы ты сам мне рассказал.

– Он не имел никакого права трепаться об этом с кем попало. Вчера я проявил слабость, и теперь ты решила, что имеешь право лезть мне в душу?

Я отпрянула как от пощёчины.

– Такие вечера ты проводишь в одиночестве, но в этот раз захотел провести его со мной. Так что да, мне кажется, сейчас я имею на это право. Ведь отчего-то ты захотел видеть именно меня.

– Я был пьян, не в себе. Неужели не ясно?

– А может, ты как