Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - авторов Коллектив

Расправившись с оркеозавром и его командой и уделив время собственным ранам, космические десантники осмотрели поляну, пытаясь обнаружить следы роты Герхарда. Было ясно, что не здесь славная рота приняла последний бой, хотя именно отсюда они связывались с флотом в последний раз, сообщив своё местоположение.

Поэтому ауспик Кольдо теперь мало чем мог помочь в поисках потерянных братьев. Телохранитель использовал его, чтобы привести рыцарей к месту последней передачи. Куда идти дальше Храмовники не знали. Они молились, чтобы на чемпиона снизошли видения наставничества и веры. Но одновременно воспользовались и навыками скаутов, которым обучались в течение бесконечных часов тренировок, пока находились на кораблях долгие дни, недели и месяцы, пересекая Эмпиреи.

Брату Хуарвару повезло случайно обнаружить на западном краю поляны, где между камней во мрак деревьев бежал ручей, следы, оставленные несколько дней назад в мульче и грязи. Они почти исчезли из-за боя со сквигготом. Во время схватки космические десантники, орки и, конечно же, сам гигантский оркеозавр вытоптали поляну, уничтожив необходимые для дальнейшего продвижения истребительной команды следы.

Ансгар видел битву в Чумных Болотах и зарождение какого-то страшного шторма в самом сердце тьмы, но не знал, как они связаны друг с другом. Зато Вольфрам знал, о какой части видений чемпион будет думать больше всего: возвышении Хаоса и собственной смерти. Но какую роль играл варп во вторжении зелёнокожих на Армагеддон?

И здесь капеллан сталкивался с новой тревожной дилеммой. Верить в видения, как в слово Императора или быть обманутым коварной подменой Хаоса.

Пока ведомые братом Джерольдом Храмовники продолжали медленно, но верно продираться сквозь джунгли чемпион доверился исповеднику и рассказал о видении, которое получил в тот ужасный критический момент битвы. Ансгар рассказал о кратере, богохульном круге камней и открывшемся портале в варп — обо всём.

И теперь спустя день и ночь в экваториальных джунглях они пришли сюда, а чемпион стоял в стороне от остальных, словно отвлёкся и погрузился в беспокойные мысли.

— Братья, — начал Вольфрам, обращаясь к рыцарям, — мы немного отдохнём здесь. Давайте проведём это время в молитве, дабы Император или примарх взглянули на нас и подтвердили, что мы на правильном пути.

Это был предлог: всё ещё оставались следы, что рота Герхарда прошла здесь, а следы Адептус Астартес никак нельзя было спутать с необузданным движением зелёнокожих. И дело было не в сомнениях капеллана, что Император и Рогал Дорн даруют своим праведным слугам необходимое наставничество, когда оно им потребуется. Просто, прежде чем истребительная команда двинется дальше, он хотел снова поговорить с избранным Императора.

Пока остальные Храмовники наслаждались несколькими минутами отдыха после трудного марша — замедленного тяжёлым густо заросшим ландшафтом и неторопливо шагавшим братом Джеральдом — лидер и духовный вдохновитель отряда пересёк голую скалу и встал рядом с Ансгаром, который наблюдал за бесконечными джунглями.

— Брат, ты выглядишь обеспокоенным, — произнёс он. — Что тебя тревожит?

Чемпион тяжело вздохнул. Это был вздох полный вины и переживаний. И сомнений, чего так боялся капеллан.

— Это видения, ведь так?

Ансгар повернулся и посмотрел на исповедника. На его лице читалась тревога.

Воин-жрец в последнее время видел Ансгара в шлеме и доспехе веры, как чемпиона Императора, поэтому ещё не привык к его новой внешности. С тех пор как он стал проводником божественной воли Императора, Ансгар уделял ещё больше внимания покаянию. Часть этого раскаяния проявилась в том, что после уничтожения фабрики гаргантов он побрил голову.

И только после того, как остатки роты Адлара вернулись на “Божественную Ярость” на орбиту разорённой войной планеты и апотекарий Блиант занялся братьям, оценивая тяжесть ран, чтобы медики позаботились о полном выздоровлении, случилось новое ужасное открытие. Во время титанического поединка с Моркруллом Гримскаром тяжёлый удар силовой клешнёй пришёлся на визор шлема и стоил Ансгару правого глаза. Рубцовая ткань вокруг недавно имплантированной аугметики всё ещё была розовой и тонкой.

Религиозная посмертная маска капеллана — зловещий череп momento mori — бесстрастно смотрел на Ансгара.

— Помолитесь обо мне, отец, — произнёс он, используя официальное почётное обращение к Вольфраму. Несмотря на глубокий бас, он был похож на взволнованного ребёнка.

— Помолиться о тебе, сын мой? Но я всегда молюсь о тех, чьи души находятся под моей опекой, — ответил капеллан. — Кем были бы мы без силы молитвы и божественного руководства Императора?

Неожиданно Ансгар опустился на колени. — Помолитесь, чтобы сомнения покинули мой разум. Помолитесь, чтобы я смог снова полностью сосредоточиться на миссии, которую Он поручил нам. — Чемпион замолчал, склонив голову. — Отец, помолитесь о прощении моей души.

— Храмовник не может сомневаться, — укоризненным тоном сказал Вольфрам. — Наша вера — наш щит. Без неё мы — ничто.

— Я знаю это, отец. Я знаю это лучше многих. И вера моя крепка, — Ансгар снова посмотрел в пронзительные стеклянные глаза шлема-черепа. — Но почему я вижу, как эта планета и всё на ней, падают в порождённый демонами ад?

— Нет ни малейших сомнений, что твои прошлые видения привели наш благородный крестовый поход к победе над мерзким врагом. И новые видения пришли к тебе, когда ты бдительно молился на борту “Божественной Ярости”. Нет никаких причин считать, что они отличаются от тех, что ты получил перед нашей прошлой славной кампанией.

— Но с тех пор, как я снова ступил на этот мир, я вижу только бесславный конец нашего задания и триумф падших сил Хаоса. И никогда раньше я не страдал от мучительных видений в тот момент, когда Император и боевые братья столь сильно нуждались во мне. Вот что беспокоит меня больше всего, отец.

В воздухе между капелланом и чемпионом, жрецом и кающимся повисла тишина. Именно это беспокоило и самого Вольфрама ничуть не меньше остальных деталей парализующего видения, которое пришло так не вовремя.

— Что это значит? — Ансгар умоляюще смотрел на маску-череп капеллана. Его глаза — органический и аугметированный — смотрели на великолепно детализованную и изысканно украшенную набожными символами броню наставника, часто повторяющиеся выгравированные черепа на наплечниках, рельефные восковые печати чистоты и аккуратно вышитое монашеское облачение.

Он был похож на грешника, стоявшего на коленях на крутом откосе перед капелланом, резкий утренний свет сиял на белых наплечниках, а буквы религиозных цитат блестели золотым огнём.

— Мы должны верить, что сумеем понять видение, когда с очищающим огнём и праведным рвением обрушим божественное возмездие Императора на головы Его врагов, — ответил Вольфрам, сжав рукой в бронированной перчатке розарий на цепочке на шее.

— Что я должен сделать, чтобы искупить недостаток веры?

— Ты должен верить в Императора. Никто из нас не может сделать больше. Потому что без веры даже боевые братья могучих Адептус Астартес — ничто. Но с верой мы завоюем галактику во имя Его.

Капеллан протянул руку с крозиусом Ансгару. Чемпион закрыл глаза и поцеловал оружие. Сотворив символ Храмовников на груди, он зашептал искреннюю покаянную молитву Императору.

— Мы не явим врагам жалости, — пророкотал Вольфрам.

— Мы не явим страха перед лицом любых опасностей, что станут перед нами, — поклялся Ансгар.

— И мы не явим сожалений, когда крестовый поход приведёт нас к самому концу, чего бы нам это не стоило или какие бы жертвы мы не принесли во имя Его.

— Во имя Его.

— За Императора, за примарха и за Сигизмунда, — вместе завершили они.

— Братья, подойдите, — приказал капеллан, пока чемпион поднимался и надевал шлем. — Прежде чем мы продолжим ниспосланный свыше поиск, давайте обновим данные нами клятвы.

Продвижение Чёрных Храмовников сквозь джунгли замедлилось. Во-первых, приходилось проверять, что они идут в правильном направлении. За дни, прошедшие после исчезновения роты Герхарда, в сельве прошли сильные ливни. Они могли даже изменить пейзаж опустошительными оползнями и вызвать потоки, которые пробивали отмели и прокладывали новые русла во влажных джунглях. Возможно, только благодаря направляющей руке Императора до сих пор оставались следы прошедших здесь боевых братьев.

И ещё дело было в брате Джерольде.

Ни один из рыцарей, ни на миг не пожелал бы, чтобы ветерана не было с ними, но как уже заметили на борту “Божественной Ярости” обычно дредноуты не присоединялись к истребительным командам, потому что подобные задания часто требовали быстроты и незаметности.