Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - авторов Коллектив

Паланкин врезался в землю и развалился на несколько частей. Ззап-пушка — главное орудие платформы — раскрошила черепа паре орков. Спустя несколько секунд нестабильные аккумуляторы примитивного лазера перегрузились от полученных при падении повреждений. Ззап-пушка взорвалась, захлестнув раздавленные цикады шаром зелёной иссушающей энергии.

Тела ксеносов расшвыряло по всей поляне, и Ансгар неожиданно снова оказался прямо перед левиафаном. Несмотря на тяжёлые повреждения от меча, тот был слишком упрям, чтобы просто взять и умереть. Зверь развернулся и начал охоту за Храмовником, который нанёс ему такую опасную рану, тяжёлые кишки вываливались из распоротого брюха. Чудовищная тварь бросилась вперёд, собираясь растоптать чемпиона, стоявшего прямо у неё на пути.

Нужен ещё один точный удар, решил Ансгар. Всё что нужно сделать — увернуться от раскачивающейся головы сквиггота и его зияющей пасти, способной проглотить космического десантника, и поднырнуть под его шею. Ударить потрескивающим синей энергией клинком, перерезать горло и тварь умрёт.

Двадцать метров.

Зверь приближался.

Десять метров.

Всего-то и надо увернуться от огромных бивней, которыми оркеозавр качает из стороны в сторону.

Пять метров.

Ансгар поднял меч и…

…оказался на краю кратера. Позади него и повсюду вокруг раскинулся увядший безмолвный лес серых искривлённых стволов засохших деревьев, которые цеплялись за жалкое подобие жизни. Правда Храмовник не ожидал увидеть такое за пределами демонического адского мира, затронутого мерзостью варпа или находящегося в Оке Ужаса. Складывалось впечатление, что физические увечья джунглей стали проявлением метафизической порчи Хаоса.

Ветер выл подобно голодному хищному зверю, срывая листья и ломая ветви.

В центре тёмного кратера стоял ещё более тёмный круг камней. Чемпиону показалось, что по монолитам струилась кровь. Хищные морды демонов, вырезанные на неровной каменной поверхности, корчились и вопили, слизывая багровую влагу отвратительными гранитными языками. Богохульные монументы Хаоса потрескивали болезненным фиолетовым свечением — варп-энергией. Тёмно-красные тучи клубились в небесах, омывая кратер багровым светом. Воздух заполнили пагубные миазмы варпа.

Загрохотал гром. Зарождался шторм немыслимой и непередаваемой мощи.

Из ураганных облаков хлестнула чёрная молния, с жестокой нежностью ударив по жертвенным камням. С расколотого неба дождём хлынула кровь. И пока вокруг Ансгара бушевал шторм, в центре круга монолитов разрывая саму ткань реальности, открылся и стал увеличиваться портал в тёмное забвение.

Он увидел тех, кто собрался выйти оттуда. Фигуры в броне. Рогатые создания. Кровожадные твари абсолютного зла.

И ад разверзся…

Ансгар открыл глаза.

Он чувствовал слабость. Он понимал — что-то пошло не так. Боль была такая, как если бы его сбил танк. Но вовсе не она была причиной слабости, а долгое видение, которое перенесло его с поля битвы в чудовищное будущее, где все ужасы варпа прорвались в материальный мир. Он чувствовал себя так, словно его душа по-прежнему оставалась в другом месте, отдельно от него в другом времени. Он попытался сосредоточиться на вращавшейся наверху прорехе в лесном пологе. Что-то ещё было не так. Он лежал на спине.

Медный солнечный свет снова исчез из-за опускавшегося круга тьмы.

Чемпион машинально поднялся, неожиданно рядом появился брат-апотекарий Блиант, который оттащил ошеломлённого Ансгара. Кольдо открыл заградительный огонь, к нему присоединились Хеврон и Класт, крестоносец с тяжёлым болтером тоже уже успел подняться.

Нога опустилась. Удар был такой силы, что чемпион и апотекарий чуть снова не оказались на земле. Ансгар споткнулся. Голова кружилась и болела. Он прошел, пошатываясь, примерно полдесятка шагов, прежде чем понял, что сумел восстановить равновесие.

Но он был не единственным, кто страдал от боли. Сквиггот тоже стал гораздо медленнее, его движения теперь были вялыми и неуверенными. Нависавший над рыцарем монстр покачивался из стороны в сторону. В любую секунду он мог рухнуть на Храмовника.

Заставив тело подчиняться, Ансгар развернулся к ближайшей похожей на ствол дерева передней ноге. Он снова ударил чёрным мечом, клинок погрузился в игру и рассёк жилы.

Взревев, сквиггот опустился на колено. Из его боков продолжали бить кровавые брызги от неослабевающего болтерного огня. Чемпион понял, что сумел подняться и Джерольд. Выкрикивая боевые кличи, дредноут стрелял из штурмовой пушки. Вспыхивающие стволы заволокло дымом, дождём лились пустые гильзы. Снаряды вырывали из бёдер оркеозавра огромные куски мяса. Ещё одна нога подвернулась, и жестокий зверь захрипел в животной агонии.

Ансгар и остальные Храмовники отбежали от предсмертных конвульсий смертельно раненного монстра.

Уцелевшие орки взвыли, увидев, как сразили могучего оркеозавра. Праведнейшие воины Чёрных Храмовников одержали победу там, где оказалась бессильна бронетехника 4-го Рустунгского и Стального легиона.

Протяжно и низко взревев, сквиггот упал вперёд, сотрясая землю. Громадная туша перевернулась на бок и раздавила нескольких зелёнокожих, которые были слишком изумлены или тяжело ранены, чтобы спастись бегством.

Чемпион Императора остановился и направился к умирающему монстру.

Голова оркеозавра врезалась в валун всего в нескольких метрах от Ансгара и сокрушила камень могучей челюстью и бивнями.

Из пасти зверя показался огромный фиолетовый язык. Месиво внутренностей вывалилось на торфяную почву поляны, заливая землю отвратительными жидкостями. Разорванные лёгкие сквиггота исторгли мерзкий выдох зловонного воздуха, и полы мантии чемпиона закачались вокруг облачённых в броню ног. Яростные жёлтые глаза закрылись.

Ансгар шагнул вперёд.

Глаза резко открылись. Оркеозавр распахнул ужасные челюсти и попытался поднять голову.

Крепко сжав рукоять чёрного меча обеими руками, Ансгар бросился вперёд. Усиленный сервомоторами прыжок, поднял его над раскрывающейся пастью сквиггота, над его мордой и над макушкой черепа.

— Во имя Золотого Трона! — взревел чемпион, опуская сверкающий клинок. — За Армагеддон и Солемн!

Острие чёрного меча вонзилось в один из сияющих глаз оркеозавра, и благодаря всей мощи Ансгара и сервомоторам унаследованного доспеха лезвие глубоко вошло в мозг монстра. Но ещё почти тридцать секунд Храмовник висел на чёрном мече, пока гигантский зверь мотал головой, пытаясь избавиться от пронзительной раскалённой добела боли, прежде чем сквиггот наконец-то понял, что мёртв.

И на поляну опустилась тишина.

Одиннадцатая глава

Человек чести

Необычные и непонятные крики и звуки, незнакомые выросшему в улье офицеру КГА, разносились по вечерней сельве. Джунгли давили как никогда. Лейтенант Нимрод Тремейн остановился и поднял правую руку с лазерным пистолетом.

— Ты слышал? — спросил он, вглядываясь во тьму между деревьями.

Курн просто проворчал, словно отвечая, что не слышал.

Тремейн посмотрел на него, остановив взгляд на левой руке бывшего гангстера, перевязанной обрывком рукава рубашки и покрасневшей в том месте, куда глубоко в мышцу вонзился нож.

Им обоим досталось во время схватки на борту “Валькирии”. Сейчас Нимроду приходилось беспокоиться не только о натёртой воротником шее.

— Я точно что-то слышал, — почти обвиняюще прошипел он огрину, словно по ответу телохранителя решил, что тот ему не поверил. — Что-то не похожее на щебет насекомых и проклятое карканье птиц.

Нервничающий лейтенант осторожно опустил пистолет, и они продолжили путь. Тремейн старался опираться на правую ногу. Их короткий и драматичный полёт закончился для него немногим лучше, чем для Курна. К ране в боку прибавился ушиб колена, когда “Валькирия” наконец-то врезалась в землю, пропахала подлесок и врылась в почву в запутанном сердце джунглей. Всё это время её пассажиров швыряло из стороны в сторону — как живых, так и мёртвых.

Нимрод потерял сознание. Он очнулся — неизвестно сколько времени спустя — от забившего нос запаха пота огрина, и понял, что висит вниз головой у него на плече. Телохранитель уносил командира с места крушения.

Лейтенант согласился со старой флотской поговоркой, которую слышал от пилота-инструктора: любая посадка, после которой ты можешь ходить — хорошая посадка. Ну, пускай он и не совсем мог, зато мог Курн.