"Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Greko

– Хорошо, пусть будет так, – примирительно сказал Дурманов, – ваш… э-э, Копун обладает психосферой. У него наверняка иногда проявляются некие человеческие поведенческие реакции. Но мы говорим о слабостях нимфанского Вестника. Чем он отличается от… э-э, Копуна?

– Нимфанский проще. – Иван провёл пальцами по щеке, пытаясь сформулировать мысль, заметил взгляд начальника Коскора, убрал руку за спину. – Он не способен чувствовать, не может фантазировать и не обладает интеллектуальной свободой, в отличие от Копуна. Он хороший компьютер, слов нет, но функционально сильно зависит от программы, диктующей ему поведение в строго определённом направлении. Он и в самом деле всего лишь автоматизированный командный пункт. Копун же имеет более широкий диапазон реакций, может быть, более широкий, чем человек.

Участники совещания обменялись взглядами и репликами.

Строганов поднял руку.

– Тише, товарищи. Лейтенант, вы всё время ходите вокруг да около, не отвечая на прямые вопросы. У нимфанского Вестника есть слабые стороны или нет?

– Как и у всех машин, – криво усмехнулся Иван. – Он не способен выйти из программы, ему недоступно внезапное озарение, он не обладает интуицией и экстрасенсорными способностями. Это и есть его слабое место. Он мощная, хорошо вооружённая машина, способная справиться с любым противником. – Иван помолчал. – Ну, почти с любым. Другое дело – Курт. Он злобен и хитёр, способен лгать и обманывать, хорошо подготовлен физически, а главное – может ударить в спину. Опасаться нужно его действий.

– Как ему удалось подчинить Вестника? – спросила молчавшая до этого момента женщина в золотистом, с перламутровыми вставками, унике; на её рукаве был виден шеврон в форме орла, держащего в лапах молнию.

Иван попытался вспомнить, какой организации может принадлежать шеврон, но не смог.

– Существует версия, что Шнайдер является не прямым, но потомком жителей Нимфы, создавших Вестника.

– Уникальный случай, – недоверчиво хмыкнул Бугаенко.

Иван хотел возразить, что случай как раз не уникальный, он и сам является дальним потомком создателей Копуна, а на Земле уживаются потомки не менее двух десятков инопланетных рас, посещавших Землю в прошлые времена, но спорить не захотел.

– Вы свободны, лейтенант, – сказал Строганов.

Иван вытянул руки по швам, снова кинул подбородок на грудь, чётко повернулся через левое плечо, шагнул к двери, но не удержался, оглядываясь.

– Я готов стать заложником и отдать себя в руки Шнайдера. Но Елизавету Клод-Сантуш отдать не позволю!

– Не вам решать… – начал было глава Совбеза.

– Дмитрий, не торопитесь, – перебил его Строганов. – Идите, лейтенант.

Иван удержался от гневного восклицания и вышел.

Голова раскалывалась от боли, и спасало только наличие в бардачке «голема» универсальной аптечки. Курт делал себе уколы обезболивающего, жевал пастилки «макситонуса», на час неприятные ощущения отступали, но потом возвращались вновь. Его постоянно что-то злило, нервы расходились, хотелось на ком-нибудь сорваться, кого-нибудь убить, однако враги находились далеко, добраться до них не удавалось, несмотря на мощь «мурекса», и Курт продолжал злиться, понимая, что долго не выдержит. Надо было срочно предпринимать какие-то решительные шаги, сдерживаемые лишь остатками человеческого в душе да воспоминаниями о встречах с Елизаветой. Это помогало, хотя и ненадолго.

Злило его и доводило до бешенства всё!

Молчание тех, кому и предназначались угрозы, особенно русских космических спецслужб и конкретно полковника Вересова, который когда-то встал на сторону Ивана Ломакина.

Почти так же бесили бесчисленные призывы на всех доступных диапазонах связи главарей террористических банд, частных военных компаний и агентов спецслужб, обещавших манну небесную и прощение всех грехов, если он с Вестником присоединится к ним.

Бесили маневры космических флотов, особенно российского, умело заблокировавшего небо над Россией. И хотя возможности военной техники людей уступали возможностям «мурекса», всё же Курт опасался, что их удары могут повредить гигантский командный пункт нимфан и он не сможет довести до конца свою миссию «режиссёра игры в стрелялку в пределах Солнечной системы». Ещё свежи в памяти были бои с российским крейсером «Дерзкий», доказавшим, что он не слабый противник.

Злило также отсутствие женщин, приводящее к вспышкам либидо, и тогда он вообще терял голову, бегал по закоулкам «мурекса», ища «спрятавшихся», и вынужден был ради успокоения заниматься самоудовлетворением.

Однажды он в один из таких кризисов даже приказал Сайгеру сотворить ему подругу. Вестник сотворил. Но он не был всемогущим творцом, как библейский бог, и получилась у него лишь кукла, обладавшая идеальной красотой (в понимании клиента), но лишённая всяких эмоций, и Курт в порыве ярости расстрелял «подругу» из бластера.

– Вольтроттель! – орал он, стреляя. – У нас на Земле делают секс-партнёров намного лучше!

Но больше всего его злило даже не молчание Вересова и Ломакина, а отсутствие диалога с Вестником. Этот нимфанский компьютер был, несомненно, хорош, блестяще рассчитывал положение врага, мог разделаться с любым космическим кораблём или целым флотом, но не умел беседовать с человеком, несмотря на всю свою услужливость и готовность выполнить любое задание. Его программа, разработанная создателями, которые являлись разумными моллюсками, не была рассчитана на контакты с разумными существами иных видов.

Иногда на ум Курту приходила мысль: чем он похож на морских обитателей Нимфы, создателей Сайгера, даже рядом не стоявших с человеком по всем биофизическим показателям, если Вестник почуял в нём «родственную душу»? Связывала человека и нимфанина разве что общая колыбель жизни – море. Но мысль ускользала, он забывал поговорить с Вестником об этом и вспоминал лишь в самые неподходящие моменты, например, сидя в туалете. К счастью, туалет ему Сайгер сделал великолепный.

Спустя сутки после своего появления в Солнечной системе и спустя четыре часа после оглашения первого ультиматума Курт, не получив внятного ответа от Службы безопасности России, решил начать военные действия.

– Сайгер, – сказал он, заняв переоборудованный под себя интерфейс Вестника, принадлежавший в незапамятные времена главному оператору командного пункта нимфан (водой зал управления он, конечно, не заполнял), – ты уверен, что в Системе нет твоего конкурента с Толкина?

– На сто процентов, – ответил Вестник.

– Мы сможем отбиться от военных флотов, если они нападут?

– Сможем, если численность боевых единиц не превысит порог безопасности, – ответил Вестник.

– Точнее, сколько их должно быть, чтобы мы гарантированно победили?

– Если они не обладают древним оружием, то около тысячи.

– Ты имеешь в виду ваши «замерзатели»?

– Все виды оружия, приводящие к фазовой деформации вакуума. Марсиане имели такое оружие.

– И проиграли.

Сайгер промолчал.

Курт расслабился.

– Что ж, ты меня успокоил. Даже если моим землякам удастся объединить флоты, их численность едва ли превысит пару сотен единиц. А таких крейсеров, как «Дерзкий», у конкурентов вообще не больше десятка.

– По моим подсчётам, численность объединённого флота землян приближается к четырём сотням единиц.

– Фигня, даже если их будет четыреста, ты их уничтожишь. Другое дело, как нам выковырнуть из Луны марсианский деформатор вакуума. И совсем хреново, если конкуренты не поведутся на угрозы и не отдадут Елизавету. И этого везунчика Ломакина.

Курт сплюнул.

Вестник снова промолчал.

– Формаледейт! – встряхнулся Шнайдер. – Может, если мы продемонстрируем свою силу, эти гады испугаются и пойдут на уступки. Давай ударим по одному из флотов, прикрывающих Луну, посмотрим на реакцию. Ты готов?

– Определите цель.

– Цель – ближайший к Луне флот. Вычисли принадлежность.

– Минуту.

«Мурекс» изменил положение: в данный момент он находился в шести миллионах километров от системы Земля – Луна, ближе к Солнцу, сориентировался.