"Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Greko

Ещё один инцидент подобного рода произошёл через час после атаки Курта на китайские сторожевые фрегаты в пяти миллионах километров от Земли. «Мурекс» проявился сгущением гравитационного поля, его заметили американские заградители и, выполняя программу защиты Земли, ударили по гиганту из ракетных комплексов «Фортун», предназначенных для уничтожения опасно приближавшихся к Земле астероидов.

Результат был примерно таким же, что и при атаке китайцев, разве что оружие Курт выбрал другое: сначала исчезли без всяких видимых эффектов ракеты с ядерными боезарядами, набравшие приличную скорость в сто километров в секунду, затем через пару секунд пропали с экранов станция наблюдения и сами заградители – трёхсотметрового размера трезубцы. Ни взрыва, ни каких-либо световых лучей наблюдатели не увидели, комплексы просто исчезли.

– Что это было? – поинтересовался Альберт Полански в тишине ходовой рубки крейсера.

Иван, которому собственно и предназначался вопрос (все знали о хранившейся в его памяти информации о всегалактической войне), ответил простодушно:

– Не знаю, раньше нимфианский Вестник демонстрировал только мощные электрические разряды и аннигиляционные импульсы. Возможно, он вооружён ещё и сбросером, какие имели и древние марсиане. Копун однажды признался, что даже ему неизвестны принципы работы оружия у противников его создателей. А оружия этого было много.

Третье заявление Курт сделал в девять часов вечера по московскому времени, по которому жил и весь российский флот. Суть его сводилась к ультиматуму: в течение двух часов убраться с лунной базы под кратером Тимей, в противном случае он ударит по Луне и заберёт хранившийся на базе марсианский комплекс, невзирая на гибель людей.

Чиновников Межкосмоса и Совбеза ООН охватила паника пополам с ликованием: Шнайдер требовал от русских того же, что и они: чтобы те вернули захваченный спецназом Коскора артефакт. О результатах такого возврата чиновники не думали, НАТО и подобные ему союзы давно продемонстрировали полное отсутствие интеллекта у их функционеров.

В МИД России и в Администрацию президента посыпались угрозы и обращения глав правительств «немедленно пропустить к артефакту контингенты «голубых касок» и сил специального назначения для обеспечения его охраны». Началась словесная баталия на всех уровнях межгосударственных отношений, манёвры космических флотов, бегство туристов с Луны. И на этом фоне перед руководством России встал вопрос: что делать с требованиями изгоя, завладевшего военным объектом огромной разрушительной силы и не собиравшегося отступать.

На «Дерзкий» внезапно прибыла делегация наделённых большими полномочиями лиц от сотрудников СКБ в лице его директора и замов до представителей президента, всего девять человек. А потом туда же доставили и Елизавету Клод-Сантуш под предлогом «обеспечения безопасности и соблюдения гостайны».

Иван не сразу понял, чем это грозит Елизавете и лично ему, пока с ним, перед тем как встретиться с Лизой, не поговорил наедине капитан, вызвавший его к себе в каюту.

– Будь готов ко всему, – сказал Бугров, изучая лицо оператора, на котором отражались чуть ли не все его мысли. – Наверху, наверно, уже созрело решение пойти на уступки агрессору, и вы с Лизой вполне можете стать разменной монетой. Требовать этого от вас никто не станет, но не вздумайте сами предлагать себя в жертву. Уверен, что Шнайдер не остановится, даже если вас ему сдадут.

– Понял, – кивнул Иван, не вдумываясь особенно в смысл сказанного. – У меня есть идея…

– Держи её при себе до поры до времени. Мы ещё поговорим после встречи с начальством.

В кают-компанию, где расположилась прибывшая делегация, его вызвали через полчаса, когда крейсер покинул охранный ордер флота, прикрывающего Россию из космоса, и приблизился к Луне, заняв позицию на высоте ста километров от кратера Тимей. Система обзора кают-компании была включена, и северная зона Луны, освещённая Солнцем, была видна хорошо. На фоне этой блещущей серебром, испещрённой кратерами и трещинами выпуклости сверкали красные и оранжевые звёздочки – ходовые и габаритные огни пограничных кораблей флотов других стран, ждущих своего часа. Ещё выше кружили круизные лайнеры и яхты частных владельцев, рассчитывавших когда-нибудь если не урвать свой кус, то хотя бы полюбоваться на древнюю марсианскую военную технику.

Помня наставления капитана, Иван поздоровался со всеми, кто находился в кают-компании, бросив подбородок на грудь, и встал в свободную позу: ноги слегка расставлены, руки за спину.

Компания прибывших генералов и наделённых немалой властью лиц занимала половину помещения, расположившись за тремя столиками.

Ему вырастили стул.

– Присаживайтесь, лейтенант, – предложил Строганов.

– Я постою, – отказался Иван, сохраняя на лице редкую для себя безмятежность.

Присутствующие обменялись взглядами.

– У вас есть новая для нас информация? – спросил Савицкий. – Я имею в виду всплывающие в памяти события.

– Нет, – качнул головой Иван.

– Жаль. И с толкиновским Вестником вы не имеете связи?

– Не имею.

– Жаль, – повторил директор департамента безопасности коммуникаций.

– Вы знаете, чего требует Курт Шнайдер? – задал вопрос сухолицый лысоватый здоровяк, на рукаве уника которого красовался шеврон с золотым двуглавым орлом; это был заместитель председателя Администрации президента Бугаенко.

– Знаю, – продолжил односложные ответы Иван.

– Что вы думаете по этому поводу?

– Ничего.

По рядам сидящих за столиками мужчин (плюс одна женщина) прошло движение.

– Ничего? – удивлённо переспросил Савицкий.

– Решения принимаю не я, – нашёл дипломатичную формулировку Иван. – Единственное, что я знаю точно: идти на условия Шнайдера и передавать ему Елизавету Клод-Сантуш нельзя!

– Но он угрожает нанести удар по нашим космическим сооружениям! – угрюмо проговорил председатель Совбеза России Дурманов, обладатель роскошной белой шевелюры. – А то и по Земле! А это миллионы и миллионы жертв!

Иван посмотрел на его гладкое лицо с брезгливо оттопыренной губой, стараясь не показывать своих чувств.

– Значит, надо просто упредить этот удар.

– Легко сказать, тем более что в случае неудачи мы…

– Минуту, Дмитрий, – поспешно перебил главу Совбеза Строганов, – сейчас не до обсуждения возможных последствий действий сумасшедшего. Выслушай молодого человека до конца. Лейтенант, что вы предлагаете конкретно, зная возможности Вестника как никто другой? У него есть слабые стороны?

– У него нет души! – вырвалось у Ивана, о чём он тут же пожалел.

– У кого? – удивился Савицкий. – У Курта?

– У обоих, – пробормотал Иван, возвращая лицу утраченную было твёрдость.

– Что вы имеете в виду?

– Курт съехал по фазе… извините за лексику, тут, наверно, всё понятно, потому что он не свободен от общечеловеческих болезней. Человечество же стремительно деградирует, и эта проблема…

– Это не наша проблема, – перебил Ивана Бугаенко.

– Согласен, хотя я имел в виду, что Курт воспитан в человеческой среде, всё больше порождающей психически нездоровых людей. Что касается нимфанского Вестника, то в отличие от толкиновского он создан не людьми, то есть, я хочу сказать, не гуманоидами, подобными нам по чувственному проявлению.

– Вы утверждаете, что толкиновский Вестник имеет душу? – усмехнулся Бугаенко.

– Не мне судить, но он реагирует… почти как человек.

– Это всего-навсего проявление сложных алгоритмов, – сказал Савицкий. – Все люди представляют собой органические алгоритмы.

– Это эмоции, – возразил Иван, – а эмоции базируются на сложных психических движениях.

– Эмоции – такие же алгоритмы, то есть биохимические алгоритмы, присущие не только человеку, но и всем млекопитающим, да и рептилиям, и птицам тоже, насущно необходимые для выживания вида и решения сложных задач. Душа здесь ни при чём.

– Копун сложнее рептилии, – упрямо набычился Иван. – Он даже намного сложнее наших кванков, наделённых искусственным интеллектом.