"Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Greko

Присутствующие снова оживились. Послышались смешки, негромкие восклицания, на лицах функционеров службы безопасности замелькали улыбки. Все они хорошо знали проблему противостояния военного евро-американского блока с военным российско-азиатским Союзом и откровенно не верили в способность боссов НАТО договариваться.

– Я вас понимаю, товарищи, – сказал Строганов, – но существует шанс, что нам ещё придётся всем миром решать возникшую проблему. Речь действительно идёт не об укрощении психически нездорового человека, а об атаке мощнейшего древнего кибера на космический дом человечества с перспективой его полного уничтожения. Поэтому прошу отнестись к этому без легкомысленных заявлений. Давайте обсудим планы защиты Луны, а также контакта с Куртом плюс охрану других марсианских баз.

Головин повернулся к Вересову, и тот понял, что его дальнейшее присутствие на совещании закончилось.

– Эрг, выключай линию, – сказал он.

Кабинет директора СКБ исчез. Перед глазами проступили контуры интерьера рубки «Дерзкого». Виртуальный голографический интерфейс вокруг Вересова растаял. Он вылез из кресла капитана, поймал его вопросительный взгляд, помедлил.

– До развёртки императива ГО не дойдёт, я думаю. – Вересов имел в виду комплекс мероприятий по гражданской обороне. – Но Минобороны встаёт на готовность по полной программе.

За спиной Вересова послышались голоса. Он обернулся.

В зал поста управления входили, о чём-то беседуя, двое: Иван Ломакин и Ядогава Хироси.

– Коннитива, – сказал Ядогава, сложив ладони перед грудью и поклонившись. – Мир тесен, однако.

Ломакин сначала вытянулся перед капитаном, как рьяный служака, пожал протянутую руку и бросился трясти руку Вересова.

– Очень рад вас видеть, Даль Данилович!

– Аналогично, – наметил улыбку Вересов. – Скорее всего, нам опять придётся работать вместе.

– Капитан, – раздался голос Эрга.

Бугров поднял голову.

– Слушаю.

– Приказ Центра.

Бугров стремительно прошагал к своему ложементу, сел, несколько мгновений слушал сообщение, предназначенное только ему, повернул голову к застывшим мужчинам.

– Объявлен стандарт АА! Прошу всех занять свои места. Идём ближе к Луне.

Тревога оказалась ложной. Невидимый «мурекс» (а кто ещё мог ломиться сквозь пространство Системы?) хотя и сбил две автоматические станции, у Земли не объявился. Два часа «Дерзкий» дрейфовал в режиме полной боевой готовности над Луной на высоте ста километров, потом последовал приказу присоединиться к поднятому по тревоге российскому флоту, и экипаж крейсера получил небольшую передышку.

Вересов снова убыл на лунную базу вместе со своей тревожной группой, и на борту «Дерзкого» из учёной братии остались только Ядогава как эксперт-астрофизик и Важа Ркацители, ведущий ксенопсихолог СКБ. Оба специалиста большую часть времени проводили в своих каютах, оборудованных всеми видами коммуникаций, но изредка навещали кают-компанию корабля, чтобы обсудить возникающие идеи. Тогда к ним присоединялись и свободные от вахт члены экипажа, Иван или Альберт либо оба вместе.

Спорили в основном не о причинах древних вселенских войн, а о причинах сдвинутости Курта Шнайдера, объявившего себя врагом человечества, но Иван вспомнил одну из речей Ркацители (как оказалось, его предки двести лет назад имели в Грузии виноградники и действительно вели свою династию от первых создателей вина под тем же названием), запомнившуюся ему благодаря пронзительной простоте.

– Но ведь неожиданно психофобии не развиваются, – сказал Ядогава, прихлёбывающий травяной настой; кофе он пил редко. – Курт не родился в психиатрической клинике, и воспитывали его хорошие наставники, люди, наделённые совестью и добротой. Разве не так?

– Мир давно изменился, – ответил Ркацители. – Сейчас в моде у молодых людей есть лишь несколько реальных социальных игр с привлекательными ролями: бизнес, власть, медиашоу, сочинительство и война. Насколько я понимаю, господин Шнайдер не смог утвердиться в первых темах и увлёкся войной, что прошло незаметно для окружающих. Он активно занимался спецподготовкой, куда-то стремился, и наставники проглядели, что у него нет самого необходимого для нормального развития – совести.

– Интересное умозаключение, – сказал Ядогава, взглядом предлагая слушающему беседу специалистов Ивану присоединиться. – Что вы думаете по этому поводу, Ваня-кун?

– Совесть должна быть… – сказал Иван неуверенно.

– Согласен, – улыбнулся ксенопсихолог, – так сказать, совесть должна впитываться в человеческую душу с молоком матери. Но она базируется на принципах, образующих элементы личной гармонии: на честности, верности, щедрости, доброте, дружбе. А у Курта этого не было, он не осознавал свою ценность ниже ценности социума, считая себя главнее. И вот перед нами результат: мы проглядели созревание в этом человеке нравственного урода, не имеющего сострадания, свободно преодолевающего запрет на причинение другому человеку критического ущерба. Елизавета Клод-Сантуш не виновата в том, что произошло, она послужила лишь спусковым крючком реакции Курта на её отказ быть с ним.

У Ивана отлегло от сердца: он был готов защищать любимую женщину на любом уровне.

Ядогава покивал, но продолжать не стал.

А Иван вспомнил этот разговор к концу дня, когда развернулись основные события, связанные с прибытием в Солнечную систему нимфанского Вестника.

Курт не отступил от своих планов ни на йоту, хотя сразу обозначил приоритеты.

Гравилокаторы пограничных систем человечества не раз ловили его в пространстве, так как, несмотря на невидимость в визуальном плане, нейтрализовать собственное гравитационное поле «мурекс» не мог. Но стоило флотам пограничников сосредоточиться на перехвате пришельца, он исчезал, обладая возможностью двигаться в ВСП-режиме, преодолевая космические расстояния практически мгновенно. Его снова вычисляли, и он снова исчезал, чтобы появиться в другом квадранте неба, сбив что-нибудь попадавшееся на пути, от автоматических станций до грузолётов или прогулочных яхт.

После того как «мурекс» пересёк орбиту Марса, Курт объявил своё первое требование: доставить на один из астероидов, который он укажет, ксенопсихолога Роскосмоса Елизавету Клод-Сантуш, которую он потом обязался снять с астероида и сделать «самой счастливой женщиной Солнечной системы».

Спустя два часа, когда с ним попытались связаться все, кто надеялся привлечь Вестника на свою сторону: главы частных военных компаний, главари террористических ячеек, агенты и руководители спецслужб США, Китая, Еврохалифата, Японии и стран поменьше, – Курт выдвинул ещё одно требование: вместе с Елизаветой выдать ему оператора российского крейсера «Дерзкий» Ивана Ломакина – «для воспитания», как он выразился.

В этот момент «мурекс» засекли в трёх миллионах километров от Земли китайские пограничные корабли и попытались приблизиться, чтобы «взять на абордаж», как впоследствии выразился капитан Бугров. Однако попытка не удалась, «мурекс» выстрелил дважды из своего «замерзателя», и два китайских сторожевика превратились в ледяные глыбы, а третий бросился наутёк.

Уже спустя много дней после битвы нимфанского Вестника с космическим флотом Земли учёные разобрались в принципах действия оружия «мурекса», названного замерзателем: он излучал особое поле, пронизывающее любые материалы и спонтанно деформирующее вакуум. В вакууме образовывались «усы-дырки», через которые в него и «падала» энергия атомно-молекулярных связей, приводя к полному замерзанию объекта. Примерно так же работали и земные нейтрализаторы молекулярных связей – неймсы, хотя результат их влияния был другим: вещество превращалось в излучение.

Впрочем, экипаж «Дерзкого» уже видел «замерзатели» в действии – во время полёта к Нимфе, а Иван не раз в своих снах становился свидетелем «фехтования» лучами «замерзателей» космических кораблей древних цивилизаций, поэтому для него не стало неожиданностью применение этого оружия Куртом.