Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

Я впервые слышал, как Микас признал свою ошибку. Он рассказал нам о маневрах ведомого им отряда. Затем Палатина и Лиас раскрыли основные моменты их стратегических действий. Пока они говорили, Персея взяла меня под руку и тихо прошептала:

— Ты чудом не попал к нам в плен. С таким врагом, как Равенна, тебе не нужны никакие друзья.

— Я тоже удивился ее помощи.

— Даже не знаю, что сказать. Мне кажется, ты ненавидишь ее больше, чем она тебя.

— Наверное, это происходит оттого, что в наших спорах всегда побеждает Равенна.

Я прожил в Цитадели больше месяца. Образы Священного Похода на Архипелаг по-прежнему оставались ярким и болезненным воспоминанием*. Мы многое узнали о ереси, ее целях, структуре и организации. Кроме того, меня заинтересовала история Аквасильвы. Я прочитал все три отчета о Таонетарной войне. Дневник Кэросия был лучшим из собранных документов. Некоторые факты, описанные в исторических анналах, вызывали у меня вопросы, о которых я забывал лишь в очень напряженные моменты — например, такие, как наши учения в джунглях. Что случилось с Кэросием в конце его жизни? Дожил ли он до старости с возлюбленной Синнирой, или его сожгли на костре во время Чистки? Меня удивил обычай, по которому одного из королевских отпрысков-близнецов назначали верховным жрецом всех магов. Интересно, каким образом каждой императрице удавалось Родить двойню?

Мое обучение проходило не только в читальных залах. За это время я сравнялся в мастерстве меча с Юзакией и стал стрелять арбалета не хуже Гаити. Кроме того, мы приступили к изучению боевых команд и сложностей морской стратегии. К сожалению, флот Ордена Тени состоял лишь из нескольких маломерных судов и корвета. Мы успели провести две наземные битвы, одну из которых выиграли. Другое сражение Палатина проиграла с малыми уступками. Наставники преподавали нам все виды военных наук, в том числе навыки разведки, допросов, шпионажа и операций под прикрытием. У каждого из нас проявились способности. Я оказался хорошим ночным лазутчиком, но в дневное время на открытой местности уступал другим разведчикам.

Большую часть свободного времени я проводил в компании Персеи. Она нравилась мне, и я наслаждался общением с ней, но наши отношения не были глубокими. Она обучала меня «ночным усладам». Эти романтики-апелаги считали любовь искусством. Я уже был немного знаком с ним. Но Персея посвятила меня в особые очень чувственные секреты плотских удовольствий.

Мне было странно, что Палатина совсем не интересовалась сексом. Возможно, ее удерживали какие-то религиозные обязательства. Хотя это казалось маловероятным, потому что она по-прежнему страдала амнезией и ничего не помнила о своем прошлом — тем более о столь специфических аспектах жизни.

Остаток ночи после краткого пира я провел один. После выпитого вина Персея отключилась, и подруги увели ее с поляны. Чуть позже усталость и хмель сломили остальных учеников. Я выпил только половину кубка. Мне нравилось фетийское вино, но кошмар похмелья удерживал меня от бесконтрольных возлияний. Многие ученики после вечеринок жаловались на головную боль. Но они не знали, на что похоже мое похмелье. Одним словом, я не стал подвергать себя искушению и ушел спать задолго до окончания праздника.

Около пяти часов утра кто-то грубо встряхнул меня за плечи. Я сонно открыл глаза и увидел темную фигуру в мантии. Она грозно нависала надо мной. Меня охватил ужас, и я попытался вскочить с постели. Неужели жрецы Сферы узнали о Цитадели и приплыли сюда…

— Ступай за мной, — сказала фигура, и мой страх рассеялся. — Ты должен пройти проверку на магические способности.

Почему они решили провести ее в такое время? Небо только начинало светлеть. Я надел тунику и пошел за провожатым. Он одет в обычную одежду, которую я спросонья принял за балахон инквизитора. Мы направились к нижней башне, венчавшей хребет близ Цитадели. Туда вела узкая тропа, проходившая в глухой пролесок. Не прошло и минуты, как я снова стал мокрым до нитки. Мне не нравилась эта въедливая сырость джунглей — особенно в утреннее время, когда холодные капли росы обжигали кожу, как лед.

Дозорная башня представляла собой квадратное двухэтажное строение, каменные стены которого были увиты ползучими растениями. Два факела в металлических подставках освещали дверной проем. Провожатый велел мне войти Внутрь и спуститься в подвал. Я переступил порог и оказался в круглой комнате, напоминавшей сторожку. Из мебели здесь было только несколько стульев и пара столов. В затемненной части помещения находился уходивший вниз пролет спиральной лестницы. До этого момента меня переполнял восторг, навеянный победой в учебном сражении. Но теперь я почувствовал легкую дрожь. Ступени закончились в длинном проходе. Казалось, что он тянулся под джунглями через весь остров. Зачем им нужны такие подвалы?

— Поверни направо, — сказал кто-то из темноты.

Я вошел в дверной проем и увидел серебристый шар, висевший в воздухе посреди темной комнаты. Его лучи освещали черный каменный круг, выложенный на земляном полу. В кругу стояла босоногая Равенна. Ее лицо не выдавало никаких эмоций. Один из магов Цитадели сидел поодаль у стены.

— Сними обувь и встань в круг, — велела девушка.

Я скинул сандалии. Земля была влажной и прохладной, а камни в кругу — сухими, гладкими и очень холодными. Я не заметил на них никаких отметин — ни одной царапины. Равенна жестом приказала смотреть ей в глаза. Внезапно мою голову наполнил громкий шум, как будто через меня хлынул стремительный речной поток. Я ощутил толчок, и каждый нерв моего тела запылал огнем. Мышцы спазматически сжались. На лице Равенны появилось изумленное выражение. Ее кожа сияла серебристым светом. Я стоял как вкопанный, не в силах даже закричать. Боль впивалась в череп безжалостными пальцами. Затем она исчезла, мои мыщцы расслабились, и я рухнул на пол, словно воин, сраженный мечом в неравном поединке.

Равенна села рядом со мной и спросила:

— Катан, скажи мне, кто ты?

Глава 13

Второй маг встал и шагнул вперед, чтобы оказать нам помощь, но Равенна сказала:

— Не могли бы вы позвать сюда Юкмадория? Прямо сейчас.

Мужчина кивнул и ушел. Мне казалось, что каждая мышца в моем теле была истощена до предела. Я почти не мог шевелиться, потому что руки, ноги, голова и шея стали тяжелыми и неповоротливыми. Комната выглядела более освещенной. Однако из-за нехватки сил я поленился спросить, откуда исходило серебристое сияние.

— Ты в порядке?

Я увидел на лице Равенны искреннюю озабоченность моим состоянием.

— Очень устал.

Меня смущало, что мой язык с трудом выговаривал слова.