Сирийский марафон. В тени летучей мыши - Григорий Григорьевич Федорец

три стукнуло. Недавно, кстати. – Еремеев пощелкал по клавиатуре. – Вот гляньте, блистает в главной роли.

– Погодь с киношкой. Какую инфу Центр на него дал? – досадливо сморщился подполковник. – Есть зацепки?

– Как сказать. Двадцать лет тянул лямку в Royal Navy. Начинал private marine в морской пехоте, то бишь рядовым. Три года. В ноль втором – Афганистан. Там его и приметили парни из SBS. В Ираке отметился в разведрейдах под Басрой. Ранение и благодарность от командования Специальной лодочной службы. Это, стало быть, ноль третий.

Год или около того мотался по госпиталям в Англии. Потом два с копейками прозябал здесь недалече. – Носорог почмокал губами. – Кипр. Регимент королевской морской пехоты. Наверняка пересекался с милягой Майклом. Чтоб ему… Чем занимался до одиннадцатого, точно не известно. Эпизодически выныривал в Сирии, Ираке. Есть основания полагать, что в это же время дружище Чарли протирал штаны в Объединенном командно-штабном колледже, графство Оксфордшир, Великобритания, соответственно.

– Ваше благородие, будь ласка, поверни экран. – Чупа-Чупс, стоя сбоку, грыз пластинки галет со скоростью проголодавшегося кролика. – Не развивай косоглазие у подчиненных.

Еремеев недовольно фыркнул, но лэптоп немного повернул.

– Когда случилась заварушка в Ливии, Крайтон уже был там. В объединенном штабе помощник начальника сектора военно-морской разведки. В погонах лейтенанта флота. Это нашему капитан-лейтенанту чета.

– Могу предсказать: в двенадцатом или тринадцатом наш пострел засветился в здешних палестинах, – задумчиво сказал Кайда. – Так?

– Практически. С осени двенадцатого. Налаживал контакты с руководством САА, но радикализацию оппозиции прохлопал. Вероятно, за недогляд получил по шапке. С лета четырнадцатого, с началом операции международной коалиции, по сути не у дел. На третьих ролях в подготовке курдского спецназа.

Капитан, не отрываясь от монитора, протянул руку к Морозову. Тот улыбнулся и положил ему в ладонь галетину. Через миг хрустели на пару.

– Осенью удача Чарли улыбнулась: курды провели ряд успешных операций против бородачей на севере Сирии. Минимум в двух рейдах участвовал лично. Герой, блин… – Еремеев погонял языком остатки галеты во рту. – Под Рождество получает лейтенант-коммандера. Кап-три по-нашему. И… уходит в отставку.

– Как-то странно у Крайтона карьера протекала. И дембель… Либо он залетчик… – начал Кайда.

– Либо одно из трех, – вклинился Чупа-Чупс.

– Либо и того, и другого, – повторил интонацию леоновского Вини-Пуха Носорог.

Глава 6

Divide et impera! Разделяй и властвуй!

Западный Алеппо. Сирия. Июнь 2016-го

– Ну-ка, стоп машина. Почему у британца ухо забинтовано? – Кайда хлопнул ладонью по спинке кресла. – И хватит жрать в гордом одиночестве, герр обер-лейтенант.

Морозов, вздохнув, покорно протянул ополовиненную пачку:

– Угощайтесь, господа офицеры. О том, что галеты бесхозно лежали здесь с утра, промолчим. А так оно конечно.

– Что с ухом у Чарли? В гестапо играли? Отрезать хотели, что ли? – Подполковник в два приема схрумкал галетину.

– А надо было? – Еремеев сделал простецкое лицо. – Виноват. На пять сек отошел, извиняюсь за подробности, по физиологической надобности. Возвернулся, а они уже ухо строгают.

– Какого банана? Что велено было? Пара-тройка тумаков. Ну хороший поджопник. Пятачок начистить. Не более того. – Александр крепко взял за шею сидящего в кресле капитана.

– Согласен, не дело. Хотя их тоже можно понять. Командира ранили. Слова похабные говорят. Обидно, знаете ли. Еще и в драчку лезут. И это пленный? – Носорог укоризненно покачал головой. – Не по правилам, ай-яй-яй. Где-то я их понимаю. Южане. Не сдержались.

– Хотя… Может, и к лучшему. Голову пеплом посыпать не будем, – хитро улыбнулся подполковник. – К ситуации подойдем творчески.

– Вот и ладушки. За что уважаю командира, так за мудрые решения. – Еремеев изобразил жалобный взгляд собачьей преданности. – А то хоть в петлю… По причине больших угрызений совести на почве профессиональной непригодности.

Кайда с Морозовым переглянулись и заржали. Капитан до конца роль доиграть не смог. Присоединился.

Просмеявшись, подполковник спросил:

– Германец здесь не диковинка. Бундесвер? Типа минер-сапер? Гуманитарная помощь в виде обучения басмачей?

– Не угадал, командир. Бундесмарине. Kommando Spezialkräfte Marine, Oberfähnrich zur See. – Носорог, скосив взгляд на монитор, четко проговорил: – Что по-нашему означает ни много ни мало старший мичман. Боевые пловцы. Дислокация – Эккернфёрде. Небольшой городишко недалеко от Киля. Кстати, база подплава.

Александр недоуменно уставился на Еремеева:

– Спецназ ВМФ? Здесь? Из серии «подводная лодка в степях Украины».

– Это еще что… Вот наш финн… – продолжил капитан.

– Если скажешь, что и северный олень морячок… – Кайда, поджав нижнюю губу, озадаченно покрутил головой.

– Так и есть. Попали в самую дырочку. Срочную тянул в отдельной егерской бригаде береговой обороны «Уусимаа».

– Дак, значит, егерь?

– Ни, морская пехота. Засветился в социальных сетях. Наши нарыли фотки. Молодняк в день присяги в центре боевой подготовки чванился, а на заднем фоне – снаряжение диверсантов. Акваланги замкнутого цикла. Ребризер по-импортному. Ну и прочие погремушки для подводного боя.

– Вот так люди и попадают в историю, – с мнимой завистью заметил Чупа-Чупс. – Наверняка остался служить по контракту.

– Сей факт скрыт пеленой тайны, – ухмыльнулся Носорог и нараспев добавил: – Великой тайны страны Суоми…

Громыхнуло так, что все стаканы и кружки слетели на пол, а импровизированные завесы с окон и дверей вспорхнули стаей птичьей мелюзги. Офицеры переглянулись.

– Нехило! Пудов десять, не менее. Песец подкрался незаметно, хоть виден был издалека, – выдал очередной перл Еремеев.

Кайда, встав сбоку у оконного проема, осторожно выглянул наружу.

– Похоже, ты опять прав, Николай. Джихад-мобиль? Кто у Смоляка в охранении?

– Четверо. Сержант Первухин и трое новеньких. Бдят во всех румбах. – Капитан, захлопнув лэптоп, оставил чемоданчик на столе.

– Первухин – это зер гуд. Эвон как чадит. Загоношились телепузики. – Подполковник, подойдя к треноге с перископом, приник к оптике. – Чует мое сердце, на прорыв сподобились. Всем в ружье! Морозов! Шопену срочно связаться с сирийцами. Выяснит пусть, что почем.

– Командир, пленных бы убрать отсюда. Уж не по их ли душу суета? – Носорог вопросительно смотрел. – С душком архаровцы.

– Согласен. Мутная троица мореманов, мать их за ногу. И персональный переводчик до кучи… – Александр пальцами помял щеки. – Для обычных инструкторов жирновато.

На передовой линии часто затрещало, будто хулиганистый мальчишка протянул палкой по решетке забора. Одиноко бахнула танковая пушка. Небо взвыло от десятка мин, снарядов и пуль.

– Смоляку приказ: пленных в штаб. Сдать нашим особистам. Пусть не мешкая эвакуируют в Хмеймим. – Кайда невольно дернулся на выстрелы. – Вернусь из командировки, разберемся. На базе держать по отдельности. Всё. Выполнять!

Боевики наступали тремя группами. Правая и центральная ломились к пролому в баррикаде, что устроил джихад-мобиль. Минометы осыпали позиции сирийских пехотинцев, не давая поднять головы. Левая под шумок норовила обойти с фланга.

– Шопен! Связь с батареей, быстро! – рявкнул подполковник в микрофон тангенты. –