Сирийский марафон. В тени летучей мыши - Григорий Григорьевич Федорец

class="p1">– А тут ты, добрый молодец, подвернулся. Хлопнул бедолагу сгоряча, не мешкая, – ухмыльнулся Носорог. – Не журись, старшой, все правильно. Нечего сопли жевать. Чпок – и на небеса, к чертям в жаровню.

– К нам на какой?.. – Подполковник вернул пистолет в кобуру.

Чупа-Чупс перевесил автомат на правое плечо.

– Центр вызывает по ЗАС. Срочно.

– Срочно, говоришь? Тогда идем, раз срочно. Погодь малость, мыслишка в голове вертится. – Александр смешно покрутил носом. – Раз уж мнимого толмача не допросить, воспользуемся, чтобы жути нагнать на арестантов. С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Еремеев плотоядно потер ладони:

– Организовать вынос тела по-янычарски? С криками, воплями, кровушкой по сусалам. Сирийцы в таком деле мастаки. Как-никак это у них в офицера стрельнули. А если предположить, что убили? Усилить, так сказать, картинку, а?

– Согласен. Как только мы за дверь, пусть «садюги Асада» начинают прессовать. С мордобоем и сопутствующей атрибутикой, – подмигнул Кайда.

– А через полчасика-час возвращаются «добрые русские» и спасают «несчастных», – развил мысль Носорог.

– Решено, закручивай карусель. Играем на грани фола, – щелкнул пальцами Кайда. – Двинули вниз, глянем, что да как.

Узел связи и штаб российской группировки расположился на территории бывшей швейной фабрики. Район освободили недавно.

Трехэтажный корпус, на удивление, не тронутый многолетней войной, представлял собой правильный квадрат в плане. Здоровенный двор, две арки въезда-выезда на север и юг, закрытые стальными воротами наглухо. Полосатые блоки бетона, БМП–3 с дежурным экипажем, бронированная стенка с «восточными» глазницами для караула у ворот.

Рослый морпех в бронежилете «Форт» поднял левую руку, требуя остановиться. Правую с калашникова не снимал, но и стволом не тыкал.

Морозов, приняв немного вправо, плавно притормозил уазик. Езда без тента с открытым верхом в здешнем климате комфорта не добавляла, но шанс засечь стрелка или быстро покинуть джип увеличивала. На комфорт в армии смотрели сквозь пальцы, а пренебрежение безопасностью полагали верхом разгильдяйства и непрофессионализма. Высший пилотаж – это выполнить задачу, вернуться живым и здоровым, а не превратиться в груз 200.

Сержант оказался знакомцем.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – Он вскинул правую руку к виску под каской, встав рядом с водительской дверью. – Прошу удостоверения личности. Извините, так положено.

– Без вопросов, служивый. Скажу как родному: пароль нынче «Сим-сим, откройся», а отзыв, соответственно, «Али-баба», – первым протянул «корочки» Морозов. – Флоту почет и уважуха!

– Балабол! – Кайда укоризненно глянул на Чупа-Чупса, протягивая удостоверение. – Извини, гвардеец, торопимся. Отворяй калитку.

Кунги узла космической связи стояли в самом центре двора под охраной автоматчиков с полной выкладкой. Вот знаков различия, шевронов и прочих армейских прибамбасов на бойцах не имелось. Хотя для знающих людей такое наличие отсутствия – верный признак спецназа. Но не факт. Бывает ровно наоборот. Красуется некий невыболевший парняга в штатном прикидоне с эмблемой инженерных войск или военных сообщений, а на поверку – ССО. Боевые пловцы, к примеру. В армии все на одно лицо. Издалека, само собой.

Морозов остался в уазике, буркнув вслед:

– Подремлю маненько.

– Чем бы дите не… – хмыкнул подполковник, направляясь к КамАЗу с фургоном. Из «Тигра», стоящего в тени, выпрыгнул дежурный. Сделав навстречу несколько шагов, остановился, поджидая.

– Ваши документы, товарищ подполковник. – Лицо прапорщика ничего не выражало, кроме собранности и готовности действовать моментально.

Кайда протянул удостоверение Главного управления Генерального штаба, в очередной раз мысленно чертыхнувшись: «На кой поменяли название? ГРУ – коротко и ясно».

Дежурный, цепко взглянув в лицо, раскрыл книжицу и внимательно изучил документ.

– Товарищ подполковник, спецталон? – Офицер, словно робот, не моргал.

Александр вытянул запаянный в прозрачный пластик небольшой листок, испещренный водяными знаками и с голограммой в углу.

– Вам в третий с краю кунг. – Прапорщик, вернув документы, четко козырнул.

Кайда, кивнув, быстрым шагом направился к автомобилю.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – Звук по спутниковой связи, как всегда, был особенным, звенящим.

– Приветствую, подполковник. Как обстановка? – Голос Терентьева, наполненный энергией, звучал звонко, будто эхо в ущелье.

– В рабочем режиме, без эксцессов. Суточный отчет уйдет по графику, вечером. – Кайда в кунге остался один. Оператор, согласно регламенту, установив соединение, покинул фургон.

– Вот и ладушки. Саша, тут старый знакомец изъявил желание встретиться с тобой.

– Заинтриговали, Константин Петрович. Теряюсь в догадках, кому вдруг…

– Карабас. Причем срочно. Завтра к вечеру надо быть в Триполи.

– Ливия? Гм… Неожиданный поворот. Обеспечивает местная резидентура?

– Нет, автономность и секретность полная. Даже твой непосредственный начальник о контакте не в курсе. По легенде вы срочно вылетаете в Египет. Консультации с местной контрразведкой на предмет совместной операции против террористов, что взорвали борт «Когалымавиа». Возьмешь Чупа-Чупса и Ляха.

– В Ливию пойдем через сухопутную границу или?.. – В голове Александра самопроизвольно запустился компьютер.

– Не угадал. Возвращаетесь в Сирию сушей, туда чартерным рейсом из Каира, – усмехнулся Дед. – Легенда реальная. В Каире действительно будет встреча в «Мухабарат». В аэропорту встретит наш атташе. С ним и поедете в штаб-квартиру Службы общей разведки. Ты теперь лицо официальное, а парней светить не будем, им популярность ни к чему. Прилетят в Триполи из Ливана. Как раз успеют оглядеться. Там и встретитесь.

Обратно решили ехать другим маршрутом, объездной дорогой, идущей окраиной города. Мало ли… К береженому, как известно, и Господь благосклонен.

Чупа-Чупс лихо накручивал баранку, мурлыча по привычке очередной шлягер. Кайда пребывал в раздумьях, прикидывая, как оперативно прокрутить первый этап задуманного гамбита в Алеппо. Слева и справа тянулись строения, сплошь избитые боями, словно зубы сладкоежки, дырявленые ненасытным кариесом.

– Командир, стесняюсь спросить: чудный город Алеппо сегодня покидаем или насчет ночлега хлопотать?

– С чего взял, что уезжаем? На месте дел невпроворот, операция на низком старте, – слегка опешил Александр.

– Хороший подчиненный мысли командира читает, как опытная жена у любимого мужа, – широко улыбнулся Морозов.

– И как же она читает, синьор философ? – Подполковник скосил глаза на офицера.

– Все просто. По повадкам. Вы перед дальней дорогой пребываете в некой задумчивости, сиречь меланхолии… – начал разглагольствовать Чупа-Чупс.

Александр фыркнул и отвернулся.

– Притормози-ка быстренько, но не спешно. Слева дом, где угол отбит, второй этаж, оконный проем посередине. Блик от оптики. – Кайда говорил, не снимая расслабленной улыбки, стараясь не шевелить губами.

Есть умельцы, которые читают на расстоянии по губам, как очкастый ботаник – букварь.

– Может, стекло? – неуверенно буркнул Морозов.

– Ага, стекло. В Алеппо после бомбежек горшков-то целых не найдешь. Стекло… Эх, серость. – Подполковник тронул его за локоть. – Паркуйся туточки да на обочину не лезь. Фугас не коровья лепешка. Сам типа по физиологической надобности шуруй в развалины. Да аккуратнее, растяжек и противопехотных как грязи.

Александр прищурил правый глаз, размышляя: «Язык без надобности, только если карты лягут в масть. Я по