Гендальев - Николай Секерин

ним англосаксы. Капитан вышел вперёд, приложив руки к груди.

– No England! No! – указал он жестами на себя и команду.

– Mother fucker! – рявкнул негр трубным басом и врезал капитану прикладом автомата в челюсть. Тот свалился как подкошенный.

Все в ужасе стояли на месте, предводитель пиратов ходил туда-сюда и орал голосом, напоминающим слоновий рёв.

– Down! Down! – ревел великан, видимо требуя, чтобы все встали на колени. Потом он обернулся к своей чернокожей пристяжи и пролаял что-то на совершенно непонятном туземном наречии.

Подчинённые дружно взяли автоматы наизготовку и прицелились в белых моряков.

– Down! – снова потребовал негр.

Все послушно опустились на колени.

Не встал на колени лишь Пихаев. Глядя исподлобья на главаря пиратов, он продолжал стоять. Один из всех.

– Не дури, Сурен, – шикнул на него Андрей. – Прекрати, он убьёт тебя!

Но Пихаев не послушал.

Чёрный главарь ринулся к непокорному.

– Mother fucker! – заорал он. – Down! Mother fucker!

Пихаев мрачно посмотрел ему в глаза и спокойно сказал:

– Моей матери восемьдесят лет, больная ты обезьяна.

А потом он взмахнул рукой с, невесть откуда взявшимся, ножом-бабочкой, целясь негру в горло. Но бандит успел среагировать. Чёрный главарь отбил атаку старого горца, схватил его за голову и лёгким движением свернул шею. Послышался неприятный хруст, тело Сурена Пихаева свалилось на палубу.

– Нет! – заорал Андрей. – Тварь! Тварь!

Он вскочил и прежде чем его успели остановить, бросился на убийцу.

Кто-то из пиратов выпустил автоматную очередь.

Через пару мгновений трупы старых друзей бросили за борт.

Рядом с Гендальевом стоял на коленях грузчик Василий.

– Делай всё как прикажут, не рыпайся и без глупостей, – прошептал он. – Держись возле меня, будем наблюдать, дальше что-нибудь придумаем. Мы должны выжить.

Глава четырнадцатая. Мадагаскар

Вскоре всех членов команды «Вовы» связали и стреножили.

Их тщательно обыскали и, убедившись, что все карманы моряков вывернуты наизнанку, оставили стоять на коленях. Пленников охраняли двое негров с автоматами наизготовку. Больше никто голоса не подавал, не кричал и не пытался оказывать сопротивление. Демонстративная казнь Пихаева и Андрея оказала на людей сильное психологическое воздействие.

Чёрный главарь отдавал распоряжения на непонятной тарабарщине. Его приспешники жадно обшаривали торговое судно. Потом к борту приблизился баркас, такой же самодельный с виду, как и два боевых катера. «Вову» взяли на буксир и вся новоиспечённая эскадра медленно потащилась в сторону тёмных берегов Мадагаскара.

Приблизившись к суше, всю команду словно скот погрузили в одну большую деревянную лодку и, усадив их же на вёсла, заставили грести остаток пути к берегу.

Разговаривать пираты запретили. Кое-кто пытался шептаться, но пара сильных ударов прикладом и гортанные выкрики полностью отбили охоту к ропоту. Моряки пребывали в угрюмом молчании.

Ступив вместе с остальными на мокрый песок, Гендальев почувствовал странный прилив сил. Вот он среди компании здоровых мужиков, которым казалось, ещё жить и жить, он, который бежал от судьбы с целью развлечься перед смертью и посмотреть мир. Он, со своим неоперабельным раком мозга пережил уже как минимум двоих людей, которых ждала впереди если и не вся, то значительная часть жизни.

И всё это произошло в считанные часы. Как после этого можно оценивать свои реальные возможности? Как предполагать свой срок жизни и строить далеко идущие планы, когда вот – раз и всё. Неужели стоит после этого переживать над тем, что ему, Гендальеву, отмерили конкретный срок? Он знает, примерно знает, когда умрёт, а вот Сурен и Андрей не знали и думали, вероятно, что проживут ещё ни один десяток лет. И их теперь нет, а он продолжает жить.

Под конвоем их привели в небольшое поселение, расположенное недалеко от берега среди деревьев. Их разделили на группы из пяти-шести человек и посадили в ямы, закрыв сверху деревянной клеткой.

Когда их оставили, Василий сказал:

– На корабле должен был находиться радиопеленгатор, интересно, капитан успел передать сигнал бедствия?

– Успел, – ответил сидевший тут же, неизвестный Виктору, член команды. – Но нам это не поможет, потому что они уже угнали судно, хрен знает куда. Ещё когда мы в лодке плыли, я видел.

– И что они теперь с ним будут делать?

– Кто их знает? Переоборудуют, наверное, в какую-нибудь боевую хрень для пиратства, или продадут кому-нибудь, – сказал неизвестный член команды.

Потом сверху над решёткой показалась чёрная голова с, проколотым поперёк, носом и что-то с угрозой проорала. Все смолкли. Целый день пленникам не давали ни есть, ни пить. Ничего похожего на отхожее место в яме тоже не было, приходилось испражняться здесь же, отвернувшись к глиняной стене.

Люди мучились от жажды и голода. Гендальев старался не расходовать силы на бессмысленные стоны, он уселся спиной к глиняной стене и, прикрыв глаза, старался глубоко дышать. Василий обдумывал возможные комбинации для побега.

Вечером клетка открылась, и в яму швырнули мятую пятилитровую баклажку с мутной водой. Несчастные по очереди прикладывались губами к широкому горлышку и друг за другом жадно выпили всё без остатка. Еды им никто в этот день не дал.

Наступила первая ночь в диких условиях. Беспокойная, страшная ночь. С разных сторон наверху слышались тревожные звуки, то ли шипение змей, то ли храпение каких-то хищников. То и дело Виктор вздрагивал от чувства, что по нему что-то ползает. Он несколько раз забывался болезненным сном и, просыпаясь, с удивлением замечал, что сидящий рядом Василий спит как убитый.

Но под утро, спать уже никто не смог. Их разбудил истошный крик кого-то из команды.

Видимо негры вытащили одного человека из соседних ям и теперь издевались над ним.

– Нет, пожалуйста, умоляю, не надо! Только не это, не надо, ааа! – кричал рыдающий голос. – Я умоляю вас, не надо этого делать, пожалуйста!

Удивительно, но привычного гортанного лая, заменявшего этим тварям человеческий язык, слышно уже не было. На жертву никто не кричал и не требовал молчать.

Несчастный продолжал беспрепятственно вопить, умолять и плакать. Потом голос смолк, послышалось шипение, запах костра и… палёного мяса.

– Его сожгли… – зловеще прошептал кто-то в яме.

Но позже все они поняли. Его не сожгли – его приготовили.

***

Таинственные чернокожие пираты, умело захватывающие торговые корабли и ловко справляющиеся с автоматами Калашникова, всё-таки свято чтили традиции своих предков и ели себе подобных. Неизвестно как обстояли дела в обычное время, но в течение первых трёх дней пребывания в заточении, Гендальев и его товарищи по несчастью поняли: пленников, с взятого неграми корабля, постепенно, одного за другим, пожирают.

Их умеренно подкармливали, так, чтобы не сдохли раньше времени, но