Гендальев - Николай Секерин

в то же время оставались слабыми для сопротивления. Кидали два раза в день в яму фрукты, или овощи. А также пять литров грязной пресной воды, по баклажке утром и вечером.

Каждую ночь перед рассветом пираты-людоеды вытаскивали из ям по одному человеку, который истошно орал и молил о пощаде. Они зверски убивали его, разделывали труп и жарили на костре. Запах этого мяса сводил остальных пленников с ума. Каждую ночь все боялись, что поднимется решётка именно их ямы. И если это случалось, с ужасом ожидали кому из них накинут на шею силок и выволокут наружу.

Из ямы Гендальева первую жертву вытащили на пятую ночь.

Теперь их осталось пятеро.

На седьмой день Василий наклонился к уху Виктора и тихо проговорил:

– Слушай внимательно, повторять не буду. Я всё посчитал. Снаружи сторожит один нигер, но бдительность снижается сразу после того, как вытаскивают жертву. Когда распространяется запах жареного мяса, охранник от ямы уходит и жрёт вместе со всеми. Потом возвращается. На всё есть примерно полчаса. Но проблема в том, что решётка захлопывается на специальный деревянный механизм, который изнутри открыть не получится.

– Как ты всё это понял? – прошептал Гендальев.

– Какая разница? Просто слушай: чтобы мы смогли открыть решётку, надо замкнуть механизм. Когда в следующий раз кого-то будут отсюда вытаскивать, надо незаметно что-то туда подложить. Кусок тряпки, одежды, что-нибудь. Мне потребуется твоя помощь.

– Главное, чтобы следующим не был кто-то из нас…

Над деревянной клеткой показалась негритянская морда, зло посмотрела на них и проорала что-то вроде:

– Ова-гова-шава-ма-ма!

Василий покорно опустил голову и поднял связанные руки.

С первого дня плена жертвы оставили всякие попытки развязывать путы на руках. Очутившись в закрытом пространстве, первое, что они начали делать, это развязывать друг друга. Освободившись от верёвок, связывающих их по ногам, они взялись за узлы на руках, но в тот же миг клетка распахнулась и всех их жестоко избили палками. Чёрные похитители дали тем самым понять, что руки развязывать запрещают.

Позднее Гендальев и его товарищи по несчастью лишь расслабили путы так, чтобы верёвки перестали врезаться в кожу, но развязывать узлы далее никто уже не пытался.

Василий не переставлял удивлять своими потаёнными возможностями. Он оказался человеком незаурядного ума, с сильными организаторскими качествами, которые не замедлили проявиться в минуту страшной опасности. Вряд ли обычный корабельный грузчик смог бы проявить себя так в условиях размеренной повседневности. Зато теперь, когда на кону стояла жизнь – он превратился в хладнокровного и расчётливого бойца.

Через два дня из ямы забрали ещё одного человека, теперь их осталось четверо. На этот раз Василию не удалось осуществить свой замысел побега.

Клетка открылась и так же как в предыдущий раз, наверху показалось двое чёрных. Они что-то кричали на своей тарабарщине, и первый из них держал пленников под прицелом автомата. Второй же, накинул петлю на шею одного из матросов и, побивая его палкой, потащил наверх.

Матрос отчаянно сопротивлялся и кричал. Показался третий негр и помог его вытащить. В последний момент Василий, рискуя быть замеченным, встал в полный рост и бросил вслед удаляющимся ногам жертвы, оторванный от рубахи рукав, метясь в защёлкивающийся механизм.

Людоеды этого не заметили и как обычно захлопнули клетку. Но рукав не зацепился. Тряпка свалилась обратно в яму.

– Блядь! – в сердцах выругался Василий.

Звуки возни снаружи удалялись, крики несчастного продолжали терзать предрассветную тишину.

– Что это ты сейчас делал? – спросил один из оставшихся матросов.

– Сбежать пытался, – буркнул в ответ Василий.

– Говорите тише, – подал голос другой матрос. – Хотите, чтобы нас снова избили?

– Я бы не стал этого опасаться сейчас, – в полный голос ответил Василий. – Ближайшие полчаса твари будут заняты своим ритуалом по пожиранию белых людей. Возле клетки никого нет!

И действительно, на громкий голос Василия никто не обратил внимания. Чёрная морда не появилась над ямой, и они не услышали знакомого: «ова-гова-шава-ма-ма».

Убедившись, что грузчик прав, матрос продолжил говорить шёпотом.

– Как вы собираетесь это сделать?

Василий быстро рассказал о своём плане и в завершение добавил:

– Но, как вы понимаете, бежать смогут лишь трое из нас, после того как одного заберут в следующий раз…

Матросы слушали, угрюмо уставившись в землю.

– К сожалению, сейчас ничего не вышло. А так бы был для вас приятный сюрприз. Теперь же всё усложняется, потому как, зная о возможности спастись, каждый из вас станет теперь думать о том, чтобы любым способом не дать забрать себя в следующий раз.

Один из моряков неожиданно сказал:

– Плохо же ты о нас думаешь, братик!

Василий покачал головой:

– Такова природа любого человека. Инстинкт самосохранения.

– В жопу инстинкт самосохранения, – возразил старый моряк. – Я пойду следующим.

Все с удивлением вытаращились на него.

– Какая разница, – отмахнулся матрос. – Во-первых, я самый старый из вас, во-вторых, в силу этой же моей старости, я вряд ли выживу в диких условиях. Будем честны, те, кто из вас сможет сбежать из лагеря этих уродов, тоже не факт что выживут. Раз уж нас до сих пор никто не спас, то и смысл цепляться за жизнь эти лишние дни? Ладно, не благодарите.

Растроганные товарищи по несчастью хотели было что-то сказать, но мужчина отмахнулся и сделал нетерпеливый жест связанными руками.

– Не будем тратить время, наш друг уже минут пять как перестал кричать, его уже, наверное, едят, и скоро чёрная гадина вернётся. Давайте лучше продумаем план снова.

Василий быстро повторил основные действия, которые необходимы для побега. Гендальев с глубоким уважением смотрел на достойного человека. Как после этого говорить, что люди существа эгоистичные и в моменты личной опасности готовы пренебречь всем, ради собственного спасения?

Этот пожилой матрос нисколько не колебался и руководствовался в своём поступке лишь общим делом и холодным расчётом. Он был уверен в своей скорой кончине и не питал никаких иллюзий насчёт того, что всех их спасёт какое-то чудо. В своём намерении он исходил лишь из неумолимой логики: «я понимаю, что даже если сбегу – не выживу и я понимаю, что оставаясь здесь, на день или на два дольше, я всё равно умру. Поэтому попробуйте выжить вы, а я умру раньше ради вас».

Это было героическим.

– Как вас зовут? – спросил шёпотом Гендальев.

– Роман Петров, – ответил моряк.

– Я не забуду о вашем поступке до конца жизни, Роман.

И тут же он вспомнил, что его конец жизни не так уж и далёк, ведь у него рак мозга. Быть может это он, Гендальев, должен был остаться здесь в яме и