Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

Однако через короткое время начал замечать, что меня относит в открытое море – пришлось постоянно бороться с этими отливными течениями. Притом ещё надо было следить, чтобы не накрыла волна. Пару раз она меня все же накрыла, и я хлебнул солёной воды. Вообще, минут через пятнадцать кайф кончился, и я решил выходить на берег. Поплыл и коснулся дна, но обратная волна с берега смыла меня в море, а набегавшая накрыла с головой – я опять нахлебался. Стал думать, каким же методом выйти. Решил, что надо использовать набегающую волну и на её гребне попытаться "вкатиться" на берег. Оседлав очередную волну, я сумел оказаться на берегу по грудь в воде и начал продвигаться выше, но всё равно не успел – откат смыл меня опять в море. Причём при таком приближении к берегу по ногам сильно била галька и камни, которые были в постоянном движении. Однако я понял, что выбранный мной алгоритм правильный. И, оседлав следующую волну, начал быстрее махать своими "плавниками", и оказался уже по пояс в воде, после чего начал быстро двигаться к суше. В этот момент меня с моря догнал "девятый вал", ударил в спину и выбросил на почти сухой берег. Вода сошла, я лежал на берегу, на животе, вытянув руки вперёд. Повернул голову налево и в полуметре от себя увидел торчащие из земли, срезанные автогеном, старые сваи из рельсов. Если бы меня выбросило чуть левее, то писать эти записки уже бы не пришлось. Из этого случая намотал себе на ус, что, принимая любое решение, надо видеть не только "вход", но и "выход". За эти 24 дня я сильно загорел на пляже, и "след от плавок" сохранялся ещё более полугода.

В городе тогда функционировали драмтеатр, цирк и приезжало много гастролёров со всего СССР. Из гастролёров запомнился композитор Григорий Пономаренко. Выступал он на летней площадке, классно играл на баяне, а две певицы исполняли его песни.

В парке "Ривьера" функционировала большая танцевальная площадка, вечерами каждый день танцевали под оркестр. Народу было всегда много – как курортников, так и просто отдыхающих. Вечером особо делать было нечего, и я тоже посещал это место. Танцевал. Не знакомился. Подозревал, что некоторые знакомства могли пробить в моих финансах такую брешь, что её ничем не заткнёшь. Однажды на дамский танец меня пригласила довольно симпатичная рыжая девица. И сразу защебетала: "Вы где работаете? Давно закончили МВТУ?" А у меня на пиджаке блестел свежей эмалью знак выпускника горного института. Я сказал ей, что окончил горный, а не бауманку. Она сказала, что знаки очень похожи. Протанцевали до закрытия, и я пошёл её провожать. Разговорились. Когда я ей сказал, что только что окончил институт и приехал на лечение и что у меня денег-то всего 500 руб. на обратную дорогу, то она рассмеялась и сказала: "Ну кто же в Сочи ездит с 500 руб.? Это же только на раз выйти!" Про себя рассказала, что приехала "зарабатывать", что их тут целая бригада из Москвы. Они каждое лето бросают работу, и весь сезон проводят здесь, либо в Крыму на заработках. После этих откровений интерес ко мне у новой знакомой стал угасать, но перед тем, как разойтись, она меня позвала ещё раз: "Вот мой дом. Если хочешь – пойдём! Если нет, то я пойду сманивать во-о-н того мужика!" И, правда, вдали показался мужик. Я развернулся и пошёл домой: категория продажных женщин меня никогда не привлекала.

Пару раз пришлось съездить в аэропорт Адлер за чемоданом. Наконец, на второй раз его прислали из Свердловска. Обратно в город решил вернуться вертолётом МИ-4, который совершал регулярные пассажирские рейсы из аэропорта Адлера до стадиона Сочи – это был самый центр города. Билет стоил недорого. Тогда я первый раз садился в кресло вертолёта. Машина шла над береговой кромкой, а внизу проплывали санатории, пляжи, парки. Было очень интересно, только шумновато в салоне, хотя он и был покрыт шумоизоляцией.

Что ещё бросалось в глаза, так это большое количество грузин и армян в городе. Если многие армяне встречались на каких-то рабочих местах, то большинство молодых грузин вели откровенно праздный образ жизни. Причём вокруг них всегда тусовались красивые девушки. А они, как известно, требуют для своего содержания солидных денежных затрат. Видимо, эта "золотая" молодёжь имела крепкую связь с теневой экономикой и не испытывала никаких финансовых затруднений. Некоторые из них регулярно играли на пляже в карточные игры на деньги.

Дней через десять, когда я уже купил обратный билет на поезд до Свердловска, на пляже познакомился с двумя девушками – выпускницами Архангельского мединститута. Это были две противоположности. Одна – брюнетка, небольшого роста, худощавая, врач-педиатр. Другая – блондинка, врач-хирург. От неё просто исходила аура природного здоровья. Приехали девушки "дикарями", отдохнуть после окончания института. Мы оказались рядом на пляже и вначале они и меня приняли за очередного "коллекционера" женщин, которых там великое множество. Но позднее все поняли "кто есть кто", и мы начали общаться. Осмотрели местный парк-дендрарий. Потом съездили в Дагомыс и Лоо. Однажды собрались и поехали в Гагру. Это была уже Грузия. Очень красивые места. Вода в бухте просто необыкновенной для моря чистоты и прозрачности. Очень красивые пальмы на набережной и дендрарий. Там я впервые увидел много двухэтажных частных домов очень большой площади, с опоясывающими их по всему периметру большими террасами в оба этажа. При них были огромные сады из мандариновых деревьев и виноградников, которые поднимались вверх по склонам близлежащих гор. Видно было, что люди живут хорошо и не считают копейки в кармане от зарплаты до зарплаты. Тогда я был молодой и не понимал, почему на холодном Урале, где растут только овощи, да и то далеко не все, разрешено иметь всего шесть соток земли и небольшой площади дом, а на Кавказе в Грузии иметь большой особняк и немереное количество земли при нём. Разница была настолько разительна, что всем бросалась в глаза. Только дать ответ никто тогда не мог.

К вечеру решили вернуться морем на пассажирском прогулочном теплоходе. Дорога морем заняла два часа. Но это был для меня почему-то тяжёлый путь. Сначала мы стали ближе к корме, и через полчаса у меня началась морская болезнь. Через час я придвинулся к бортовым леерам, чтобы быть в полной готовности. Девушки переносили качку легко, но чуть позднее я их всё-таки увёл поближе к носу теплохода, где качка была поменьше. Но всё равно при подходе