Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

тем, что на карте надо было изобразить девять ярусов девонских отложений. А так как девон красился одним цветом – коричневым, то надо было на карте сделать девять оттенков коричневого цвета. Как я ни старался, опять получалась грязь. А. Н. Ходалевич, человек очень аккуратный в геологии, глядя на мою карту, делал страдальческое лицо, морщился, просил поправить то здесь, то там. Но, в конце концов, сдался и подписал карту. Оценил её на "хорошо", но сказал, что эта оценка только при хорошей защите. Подходили майские праздники, а у меня ещё совсем не было текста, хотя расчёты в основном закончил и сделал пару технических чертежей в дополнение к геологической карте. Оставался практически месяц до защиты, и я решил подналечь за праздники. Никуда не поехал, а пошёл работать в библиотеку института. Сидел четыре дня, выходил только на обед. Результат был приемлемый – написал около 80 страниц. Учитывая, что пишу всегда без черновика, это фактически 3/4 письменной части диплома. В те годы он должен был иметь около 100 страниц. Правда, и работы ещё оставалось немало, но я сделал существенный рывок. До середины мая с текстом закончил и отдал его в переплётную мастерскую. Пока там его сшивали, заканчивал технические чертежи.

Моим руководителем диплома от производственников назначили начальника партии новой техники УГУ Голикова Станислава Ивановича.

Рис. 67: Встреча земляков на праздники (2)

Когда текст закончили переплетать, я принёс его на рецензию. Преподаватель держал его с неделю, дал несколько незначительных замечаний и вернул с хорошей оценкой. Кстати говоря, следующий раз я с ним встретился в Североуральской экспедиции, куда Голиков приезжал в командировку в 1970 г., где он работал уже в аппарате союзного министерства после загранкомандировки в ГДР, в "Висмуте". Не исключаю, что по рекомендации Голикова меня пригласили в 1971 г. туда на работу.

К концу мая диплом, включая графику, был готов. Я ждал только дня защиты. Наконец он наступил. Первыми был я и Коля Лыков – наш староста группы. Он развесил чертежи на стенды с одной стороны, а я с другой стороны. Первый день защиты вызвал большой интерес. Вход был свободным. Пришло много преподавателей, как с основных, так и профилирующих кафедр, часть студентов нашей специальности. Председателем государственной комиссии был главный инженер Уральского геологического управления Попов Геннадий Яковлевич (через год его перевели в Москву). Коля потратил около 20 минут. Потом вышел я, всё рассказал – и пошли разные вопросы, на которые я отвечал. Всё шло хорошо, но тут кто-то из членов комиссии задал вопрос: "А чем клинить керн при алмазном бурении?" Тут я "поплыл", т. к. на практиках этого бурения не было, и надо было знать теорию. Ребята, присутствовавшие на защите, стали шёпотом подсказывать, что битое стекло, показывали на стёкла окон, но я честно сказал, что не знаю. Комиссия посовещалась, и председатель сказал: "Хорошо!" Меня устраивала вполне эта оценка, т. к. "красный диплом" мне не грозил.

Сразу же побежал на почту и позвонил маме – для неё это тоже радостное и долгожданное событие. В этот же вечер поехал на "Уралмаш", к Лёне, где отметили сдачу диплома. Вообще, времени у меня было в обрез. На следующий день я начал готовиться к выезду в часть, на стажировку. Пришёл на военную кафедру, там дали координаты, куда должен прибыть завтра. В этот же день меня позвал зав. кафедрой "Техника разведки" Неудачин Георгий Ильич и предложил летом возглавить практику студентов одного из курсов нашей специальности. Практика уходила аж в сентябрь месяц. Я спросил: "А как же с моим выездом на работу по распределению?" Преподаватель ответил, что после практики и будет видно. Сказал, что с осени будет возможность остаться работать на штатной инженерной должности на кафедре. Но меня совершенно не притягивал к себе Свердловск как место постоянного жительства и работы. Я до сих пор не могу чётко сформулировать почему. Может быть и потому, что я родился и вырос в маленьких поселениях с чистым воздухом и тайгой вокруг. По моим расчётам минусов в большом городе значительно больше, чем плюсов. И в более поздние годы туда приглашали на работу – оба раза отказался. И до сих пор не тянет жить в мегаполисах.

Рис. 68: Группа РТ-54-1. Свердловский горный институт. Выпуск 1959 г.

Перед защитой в институте появились два человека, которые вербовали будущих инженеров на работу по специальности в Южную Якутию, причём на алмазное бурение. Меня вывел на них сокурсник. При личном разговоре выяснилось, что ехать надо в район п. Чульман, не позднее, чем через две недели после защиты дипломного проекта. Меня устраивало и место, и работа, но ехать через две недели я никак не мог и поэтому отказался. Уже через 15 лет узнал, что это то самое место, куда мне и надо было ехать. Там открыли крупное урановое месторождение и перебросили целую экспедицию с Дальнего Востока на его разведку. Очень крупная экспедиция получила название Приленской, она отличалась высокой культурой производства и хорошими бытовыми условиями для работающих, впрочем, как и все экспедиции первого главка.

Стажировка в части

Утром 7 июня троллейбусом выехал по указанному адресу, прихватив необходимые бумаги и принадлежности для личной гигиены. Сойдя на нужной остановке, увидел большие металлические ворота и КПП. Показал документы, военнослужащие позвали дежурного по части офицера, и тот в сопровождении другого отправил меня непосредственно на батарею, стоящую на боевых позициях. Путь туда неблизкий – около километра. Дошли до каких-то строений. Это оказались жилые казармы, столовая, культпомещения. Поодаль виднелась и боевая техника на позициях – стомиллиметровые зенитные пушки, радиолокационная станция СОН-4. Ещё поодаль, на самой вершине возвышенности, стояла станция СРЦ – станция дальнего обнаружения и целеуказания. Сопровождающий завёл меня в штаб и сдал командиру батареи – капитану Раеву – молодому невысокому офицеру с хорошей выправкой. Он посмотрел мои документы и сказал, что пойду помощником командира радиоприборного взвода в звании младшего сержанта. Позвал старшину, велел меня экипировать в новое х/б15 и сапоги и показать место в казарме. Через час велел зайти снова. Я переоделся в обмундирование уже через полчаса. Ровно через час вошёл к командиру и уже по форме доложил о прибытии. Раев познакомил меня с сержантом, что сидел рядом с ним, – это был командир приборного взвода