Взрослые и дети - Михаил Семенович Панич

мало, необходимо что-нибудь знать и в частности, в особенности…

И в заключение уже совсем доверительно он сказал учителю:

— Подумаешь — и немного страшновато…

Учитель после этого разговаривал с матерью школьника.

— Как же вы это допустили? — спросил он у матери. — Ведь он ничего не умеет делать, белоручка какой-то! Что же он вам ни в чем не помогает? Вы понимаете, как это ему вредит?

— Признаться, я не придавала этому особого значения, — сказала мать. — Всё думала: придет его время, никуда от работы не денется… А пока — зачем торопиться?

— Так ведь подготовить надо, чтобы человек умел трудиться, не боялся труда.

Мать слушала, слушала и сказала:

— Хорошо, признаю, поступила неправильно. Но разрешите спросить и вас: вы-то где были?! Вы — учителя, школа? Вы его десять лет учили и воспитывали!..

Действительно, его учили и воспитывали в школе десять лет!

Так разве виновата только семья?

Вспоминаю, как наш учитель физики гневно укорял заведующую хозяйством школы, Клавдию Ивановну:

— Что же это такое, я пять раз говорил, чтобы в кабинете физики поставили выключатели!

Ему и в голову не приходило, что это не только можно, но даже должно сделать собственными руками — своими и школьников.

Советская школа начала свой путь с наименованием «трудовая». Затем в наименовании школы это слово было опущено, — не потому, что оно лишнее, а потому, что оно само собою разумеется.

Другой она и не может быть, наша школа, — только трудовой.

Это всегда было программным требованием к школе и учителям.

Беда заключалась в том, что это программное требование не было отражено в школьных программах.

Семья на семью не похожа, но ведь школа у нас — единая.

В иной семье могли и не задумываться над тем, что труд не только практическая необходимость, но и могучее средство воспитания, формирования личности. А в школе должны были знать.

Хорошо это — и сад, и радиоузел, и спортивная площадка, и совместная, раз в четверть, генеральная уборка школы силами самих учащихся, и комсомольско-молодежные лагеря в колхозах, и работа на стройках, Это всё — замечательная инициатива.

Во многих школах завязались очень тесные, очень хорошие связи с производством — с заводами, колхозами. Пройдя в младших классах предварительный курс трудового обучения в мастерских, учащиеся в старших классах совмещают учебные занятия с производительным трудом непосредственно в заводских цехах. Завод становится для школьников действительно родным, знакомым не понаслышке, не по художественной литературе, а из непосредственного опыта.

Вот из школы выходят старшеклассники.

— Куда вы?

— На завод, — отвечают они гордо. — На производственную практику. Работать!

Там, на заводе, — новые впечатления, новый опыт, столь необходимый в жизни.

Школьница, ученица одного из десятых классов, сказала нам:

— Отец у меня рабочий, а я никогда не представляла себе, что такое станок, цех, завод, работа, не представляла, как отцу копейка достается. Сейчас я поняла, что не так всё просто в жизни. И еще я поняла, что свет клином на институте не сошелся. У меня разряд, правда, не очень высокий — самый маленький, — но всё же разряд токаря. Квалификация! Приду на завод — примут на работу, не скажут, что не нужна, что ничего не умею. Я за себя спокойна!

Как много значит это чувство жизненной уверенности!

Но всё это были только поиски в ответ на требования самой жизни, пока только опыт.

Необходимо было решить эту важнейшую проблему для всей школы. Труд, связывающий школу с жизнью, труд как составная часть школьного обучения и воспитания — вот что было необходимо, вот без чего нельзя было обойтись.

И вот на наших глазах рождается новая школа, рождается в такое время, когда созрели условия не только для осуществления больших, как никогда еще ранее величественных народнохозяйственных планов, но и для постановки самых высоких моральных проблем.

Новый закон о школе выводит ее на главное направление.

В школу действительно пришло новое. А в семью?

Здесь многое зависит от степени убежденности родителей, от их понимания новых задач и новых условий, от их собственных взглядов на труд, на отношения между людьми.

Связь с жизнью, подготовка учащихся к практической деятельности — это необходимое условие успешности обучения и воспитания в советской школе. И в семье также!

Наступает новый день в жизни школы. Следовательно, и в жизни семьи.

ДОРОГА ВЕДЕТ В ЖИЗНЬ

1. ЗАТЯНУВШЕЕСЯ ДЕТСТВО

Помню, в девятом классе учитель вызвал ученика ответить заданный урок. Тот не услышал. Чем-то был занят, должно быть. Учитель потребовал объяснения.

— А я заигрался, — ответил ученик.

Заигрался!..

Что же, это был недоросль?

Отнюдь нет.

Это был весьма и весьма способный юноша. Он отлично писал сочинения на уроках литературы, читал Добролюбова, Чернышевского, Герцена, хорошо решал задачи… Он просто позволил себе пошутить.

В этой шутке, как это часто бывает, содержалась изрядная доля правды.

Только накануне учитель беседовал с учениками о том, что они растут белоручками, что за спиной родителей они прячутся от жизни, что жизнь им представляется игрой… И вот эти слова учителя, как мяч, полетели обратно. «Вот ты, учитель, говоришь, что мы заигрались, — и правильно! Но что из этого? И не ты ли сам виноват?»

В самом деле, ученики имели полную возможность укрыться от жизни не только за спиной родителей, но и за спиной учителей.

В самом деле, весь строй школьного обучения и воспитания, вся атмосфера школы какое-то время всё больше и больше напоминали гимназию.

Конечно, содержание было другим. И состав учащихся был другим. Конечно, кругом бурлила и шумела другая жизнь — советская. И всё же…

Даже в самых старших классах средней школы учащиеся мало что умели делать, весьма бездумно относились к своему будущему, не очень-то переживали свою недостаточную приспособленность к трудовой жизни. Зачастую они не умели гвоздь вбить в стенку, проводку починить. Если и знали, как хлеб растет, то только по книгам.

И резким было деление на учащуюся и рабочую молодежь. Одно дело — учащийся, другое дело — рабочий паренек. Первый не знал, что такое физический труд. Он был избавлен от него родителями, школой, всем ходом своей жизни.

Он был только учеником школы.

А впереди были, по его разумению, не завод, не колхоз, а обязательно высшие учебные заведения. На выбор. Чего тут задумываться. Вместо парты — студенческая скамья. Вот что ждет. Вместо школьных учебников — вузовские. Вот что ждет. И к домашнему, так сказать, пайку прибавится еще и студенческая стипендия. А затем и работы искать не