Взрослые и дети - Михаил Семенович Панич

Михаил Семенович Панич

Взрослые и дети

ПАМЯТИ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ Ф. Н. и С. Я. ПАНИЧ

Родился человек. Каким же он будет?

Он должен быть счастливым. Мужественным. Сильным. Справедливым и добрым. Ему должно быть хорошо среди других людей, и людям должно быть хорошо с ним. Не в этом ли счастье — найти свое достойное место среди своих соотечественников, занятых великим делом строительства коммунизма? Большой мир, в котором живет человечество, должен стать лучше. И это мы его должны сделать — лучше!

Как важно не только согреть, накормить, напоить малыша, не только любоваться им, заботиться о нем, но и воспитать.

Автор наблюдает отношения между взрослыми и детьми, между старшими и младшими, и старается понять, что хорошо и что плохо.

«Взрослые и дети» — это продолжение другой книги, изданной ранее под названием «Дома и в школе». Но «Взрослые и дети» также будут продолжены. Такие книги никогда нельзя считать — законченными — ведь в них никогда не удается сказать всё. Автор хочет подумать вместе со своими читателями над сложными вопросами воспитания, над великой диалектикой воспитания. Его занимают не отвлеченные рассуждения, а жизненные, невыдуманные случаи, столкновения, открытия и ошибки. Он рад вместе с читателями отправиться в поиск и надеется на большой разговор с ними.

Ему только два года

ЕМУ ТОЛЬКО ДВА ГОДА

Кире совсем недавно исполнилось два года.

Почему-то в таких случаях годы часто называют уменьшительно — годиками.

— Сколько вашему? — спрашивают у матери.

— Два годика.

Получается: если ребенок мал, то и годы маленькие.

На самом деле это совсем не так. Детские годы наполнены таким хорошим ростом, таким великолепным ростом, таким прибыванием сил — ума и сердца, — что их можно считать огромными.

Вернемся на два года назад, даже немногим более.

Киры тогда еще и вовсе не было. О нем знали только, что он должен родиться. Но он уже жил. Он жил не только в теле своей матери — питался, дышал, рос. Он жил в мыслях своих родителей — согревал их, заботил, радовал.

Для него, еще не родившегося, уже шили какие-то легкие и нежные одежды. О нем разговаривали. Для него было отведено место — не то что в комнате — в сердце. Ему придумывали имя. О нем спорили. И всё, что изменялось в жизни людей за это время, изменялось и для него. Если усиливалась опасность войны, она и для него усиливалась. Если одерживали новую победу сторонники мира, она одерживалась для него и во имя его.

Воздвигали новые дома, сажали новые сады, менявшие облик города. Писали новые книги. Сочиняли новую музыку. Выпускали машины новых марок. В воздух взмывали более совершенные и быстроходные самолеты. Меняли систему образования в школах. И новые дома, и книги, и музыка, и машины, и школы, родившись, он примет в дар так же просто, как и совершившуюся за несколько десятилетий до его рождения величайшую в мире революцию, как полет искусственной планеты, заброшенной в мировое пространство рукой человека, по расчетам человека.

И вот Кирилл родился!

Он еще не говорит, не ходит. О нем еще можно только сказать, что он есть. И всё же в нем — всё! В нем, как и во всех других детях, связаны воедино вчера, сегодня и завтра человечества.

Вот малыш прикасается тонким и слабеньким пальцем к кнопке у электрической лампы, и комната сразу же озаряется светом.

Как всё просто и легко.

Свет!

Сколько великого вдохновения, замечательных открытий, упорного труда понадобилось людям многих и многих поколений, чтобы маленький Кира одним прикосновением слабенького пальца мог вызвать свет!

Свою силу, родившуюся в труде поколений, малыш принимает как должное, он не задумывается над ее источником. Впрочем, не задумываются и многие люди постарше.

Ребенок вырастет и захочет узнать, какая чудодейственная сила управляет движением спутника Земли, полетом самых совершенных летательных машин, какая сила вызвала к жизни полотна прославленных мастеров живописи, книги писателей, вдохновенную музыку композиторов. Тогда должно будет ему открыться, что это прежде всего сила человеческого разума и человеческой солидарности.

Прекрасные, драгоценные дары сложены у колыбели ребенка. Ему принадлежит вся Вселенная. Она принадлежит и всем другим детям. Что мог бы сделать один человек со всем богатством, унаследованным от поколений людей, если бы это богатство принадлежало только ему одному? Вселенной человек может владеть только вместе с другими людьми, — одному не справиться.

Итак, уже в первый день рождения, еще до рождения, ребенок получает в дар очень много.

Совсем иное дело, как он распорядится всем тем богатством, которое досталось ему в дар от старших поколений, от человечества. Умение распорядиться им, не растерять, не закопать в землю, а широко пользоваться и в то же время приумножать для себя и для всех людей — зависит от воспитания.

Человеческие чувства могут быть богатыми и бедными. Одни умеют наслаждаться прекрасным и находить в нем подлинную и глубокую радость, другие ко всему равнодушны. Одни умеют трудами своими, своим творчеством украшать землю, делать жизнь людей счастливее, другие же ее только засоряют и грабят.

С тех пор как повелась жизнь на земле и в эту жизнь вошел человек, способный мыслить и умеющий трудиться, жаждущий счастья, детей не только кормят, оберегают, но и воспитывают.

Что все дары Вселенной, если человек вырос, а у него нет к ним ключа? Воспитание — это ключ к богатствам Вселенной.

Ребенок всегда хорош, всегда мил.

Но всё в нем только предвидение, ожидание, замах.

Вот Кира стучится в какую-нибудь дверь большой коммунальной квартиры, к соседям. Это дружеский визит.

По тому, как он стучит, его сразу узнают. Но всё же, для порядка, спрашивают:

— Кто?

— Киа, — отвечает он, — Киа…

Слово «Кира» пока еще произнести невозможно.

Кира еще не умеет выразить себя в слове. Он выражает себя главным образом в поступке, в прямом действии. Так он выражает свои чувства, свои отношения, свой опыт.

— Ну какой еще там опыт? — говорит его отец. — Что Кира понимает?…

А между тем очень легко наблюдать, как появляется и закрепляется опыт у ребенка. Нужно только хотеть и уметь наблюдать, тогда можно установить, что один опыт дается ему как бы сам по себе, а вот другой он получает только с помощью