Мгновения вечности - Ева Эндерин

– Ты жутко напугала меня, когда потеряла сознание.

– Правда? – прикусила язык Кейт, хлопая ресницами.

– Дразните меня, мисс Рейнхарт?

У нее вдруг перестала болеть нога. Она чувствовала лишь жар, который растекался по ее телу, будто патока.

«Успокойся, женщина. Он просто переживает за твое здоровье».

– Зато я поспала, – смущенно ответила ему Кейт.

– Выспалась? – с улыбкой продолжал флиртовать с ней Блэквуд.

Будто в его планах было не давать ей спать ночами напролет.

Да откуда эта чертовщина в ее голове?! С каких пор у обезболивающих такая странная побочка?

– Вполне.

– Я попробую зайти завтра, если около палаты опять не будет очереди.

Так вот в чем дело. Его смущали Нейт и Пэм. Кейт не могла его винить, учитывая, что Эшер до сих пор относился к нему скептически, а Пэм непременно стала бы визжать на весь лазарет, если бы Кайрос пришел ее навестить. Хватило бы нескольких минут, чтобы слухи об их отношениях расползлись по всему Винтерсбруку.

Не было никакой тайны, но ей хотелось спрятать Кайроса ото всех, удержать его лишь для себя, хотя бы ненадолго.

– Полежи со мной, – выпалила Рейнхарт, испугавшись, что Блэквуд уйдет так скоро.

Он был нужен ей. Сильнее, чем сладости от Нейта и шутки Пэм. Намного сильнее, чем что-либо еще.

– Лечь рядом? Уверена?

– Просто лечь.

Кейт покраснела, потому что Кайрос выглядел так, будто она его соблазняла. Хотя почему будто – в голове не было ни одной приличной мысли. Они не общались весь день, и сейчас этот диалог был словно глоток свежего воздуха.

– Хорошо.

Кайрос покрутил головой, чтобы лишний раз убедиться, что палата пуста, и обошел ее кровать.

Когда Блэквуд лег рядом, матрас с его стороны ощутимо прогнулся, и Кейт невольно придвинулась ближе, чувствуя тепло его тела. Конечно же, ему нужно было забраться сразу под одеяло, а медперсонал академии счел уместным одеть ее в пижаму из коротких шортов и тонкой майки.

Чудесно, Рейнхарт. Просто чудесно.

– Спасибо, – тихо произнесла она, немного стушевавшись от взгляда, который был как никогда близко.

Они лежали на одной подушке. Боже.

– Не за что. Не падай больше, – шутливо попросил он и следом посмотрел на ее губы.

Она не удержалась и облизала их. Во рту пересохло.

– Постараюсь.

Их поцелуй на лестнице был стихийным и коротким, и Кейт ни за что бы не подумала, что ей так скоро захочется большего. Все эти любовные страсти были не для нее. Обычно Пэм рассказывала ей о ломке по парням и без продыху обсуждала кубики пресса, будто в них заключалась загадка вселенной. Но теперь, когда Рейнхарт лежала рядом с Кайросом, у нее аж руки дрожали от желания к нему прикоснуться.

Какая же она дура. Может, все это время они и не были такими уж разными? Может, она просто слишком много думала?

– Кем ты хочешь стать?

– После школы? – уточнил Кайрос.

Даже этот вопрос ощущался интимно.

– Да. Я знаю, что ты преуспеваешь по всем предметам, но что потом?

– Разберусь с документами отца, займусь благотворительностью. Этого бы хотела от меня семья.

Любовь к близким прослеживалась в каждом его слове и в карьерных планах. Разве такой парень мог быть настоящим злом?

– Отличный план.

Блэквуд улыбнулся, и она увидела блеск его идеально белых клыков.

– А ты?

– Свободная пресса. Хочу стать независимым журналистов, выводить власть имущих на чистую воду.

– Даже меня?

– А ты достаточно грязный?

Кейт произнесла это прежде, чем ее мозг подал сигнал тревоги. Она решила сегодня искупаться в неловкости, все ясно. Повезло, что с больной ногой она с большой вероятностью не всплывет.

Рассмеявшись, Кайрос помог ей сменить тему:

– Ты хочешь семью?

– Не сейчас. Но однажды.

Ей не хотелось думать об этом, пока не была готова полноценная финансовая подушка. Родители старались скрыть пропасть между ней и «нормальными» детьми, но, сколько бы любви они ни вкладывали, бедность была очевидна.

Кейт перестала просить игрушки из журналов, когда ей исполнилось пять. Уже тогда она понимала: либо их не купят вовсе, либо купят, но в обмен на неделю пресного супа, который мама будет готовить без всякого мяса. Отец катал ее на плечах по дороге в детский сад, но другие родители видели в нем лишь оборванца, чья изношенная одежда умаляла их собственное достоинство.

Сколько бы родители ни пытались показать Кейт и остальным, что они счастливы, деньги по-прежнему имели значение. И любой, кто утверждал обратное, просто ни разу не видел ребенка с одной-единственной лопаткой в песочнице, завороженно разглядывающего набор для строительства замка так, словно перед ним лежала чертова реликвия.

– Я вырос один, и это было ужасно скучно. Мне всегда хотелось иметь брата или сестру, – поделился с ней Блэквуд. – Тогда я бы избежал одиночества.

Плевать на желание поцеловать его. Представлять их кудрявых светловолосых детей – вот что действительно переходило все границы. Кейт притворилась, что пытается лечь удобнее, но в итоге нагло воспользовалась возможностью прижаться к нему сильнее. Здоровая нога Рейнхарт под одеялом коснулась его коленей, а дыхание Кайрос приятно пощекотало ее горячие от румянца щеки.

– Мышка… – прошептал он. – Не надо.

Больничная койка была невероятно узкой, и дорогая ткань его брюк на пару с рубашкой не создавали ощутимого барьера между ними. Ее охватило любопытство: что будет, если дотронуться до его обнаженной кожи, узнать, какой на ощупь пресс, который она видела лишь однажды на соревнованиях по плаванию.

– Пожалуйста…

Кайрос лег на спину, чтобы создать между ними дистанцию, но Кейт моментально ее разрушила, закинув здоровую ногу ему на бедро. Удобно устроившись на его плече, она повторила:

– Пожалуйста, я буду нежной.

Ее голос не специально стал таким высоким, хотя Рейнхарт и была рада эффекту, который он породил. Кайрос прикрыл глаза на мгновение, но этого мгновения было достаточно, чтобы понять, что они обречены.

– Мы можем продолжать просто болтать, – попытал удачу Блэквуд, вглядываясь в темный потолок палаты.

– Я не хочу просто болтать.

Раз намекать у нее не получалось, Кейт решила действовать напрямую. Она надеялась, что Кайрос разделяет ее интерес, что ему тоже хочется перейти эту тонкую черту между ними.

– В этом нет ничего особенного.

Его руки лежали по швам, а пальцы при этом подрагивали от желания коснуться ее. Она ощущала эти вибрации своим бедром, и они продолжали раздаваться по всему телу, словно биты заевшей в голове песни.

– Тогда почему ты сопротивляешься?

Ее рука смело расстегнула кожаный ремень на его брюках, и Кайрос выпустил изо рта воздух. Он неотрывно наблюдал за ее действиями, будто она его заворожила.