Былины. Исторические песни. Баллады - Коллектив Авторов

Седлат, сам приговариват:

«Да ах же ты, мой-то ведь уж добрый конь!

А нёс-то ты сюды меня три месяца,

Неси-тко нунь домой меня во три часу».

Приправливал Михайлушка добра коня.

Пошел он, поскакал его добрый конь

Реки-то, озера перескакивать,

А темный-от лес промеж ног пустил;

Пришел он, прискакал да во Киев-град,

Пришел он, прискакал ведь уж в три часу.

Расседлывал коня тут, разуздывал,

А насыпал пшены белояровой,

А скоро сам бежал он на выходы высокие,

Закричал Михайло во всю голову:

«Да ай же мои братьица крестовые,

Крестовые вы братьица, названые,

Ай старый казак ты, Илья Муромец,

А молодой Добрынюшка Никитинич!

А подьте-ко вы к брату крестовому

А на тую на думушку великую».

Как тут-то ведь уж братьица справлялися,

Тут-то оны удалы снаряжалися,

Приходят оны к брату крестовому,

К молоду Михайле да к Потыку:

«Ай же брат крестовый, наш названыи!

А ты чего же кричишь, нас тревожишь ты,

Русийских могучих нас богатырёв?»

Как он на то ведь им ответ держит:

«Да ай же, мои братьица крестовые,

Крестовые вы братьица, названые!

Стройте вы колоду белодубову:

Идти-то мне во матушку во сыру землю

А со тыим со телом со мертвыим,

Идти-то мне туды да на три году, -

Чтобы можно класть-то хлеба-соли, воды да туда-ка-ва,

Чтобы было там мни на три году запасу-то».

Как этыи тут братьица крестовые

Скорым-скоро, скоро да скорешенько

Как строили колоду белодубову.

Как тот-этот Михайло сын Иванов был,

Как скоро сам бежал он во кузницу,

Сковал там он трои-ты клеща-ты,

А трои прутья еще да железные,

А трои еще прутья оловянные,

А третьи напослед еще медные.

Как заходил в колоду белодубову

А со тыим со телом со мертвыим.

Как братьица крестовы тут названые,

Да набили они обручи железные

На тую колоду белодубову.

А это тут ведь дело не деется

А во тую во субботу во христовскую;

Как тут это старый казак и да Илья Муромец

Молодой Добрынюшка Никитинич,

А братья что крестовые, названые,

Копали погреб тут оны глубокии,

Спустили их во матушку во сыру землю,

Зарыли-то их в желты пески.

Как там была змея подземельная,

Ходила там змея по подземелью.

Приходит ко той колоде белодубовой;

Как раз она, змея, тут да дернула,

А обручи на колоде тут лопнули;

Другой-то раз ещё она и дернула,

А ряд-то она тесу тут сдернула

А со тыи колоды белодубовой.

Как тут-то ведь Михайле не дойдет сидеть,

А скоро как скочил он тут на ноги,

Хватил-то он тут клещи железные.

Как этая змея тут подземельная,

Третий еще раз она дернула,

Остатний-то ряд она сдернула.

Как тут Михайло с женой споказалися,

Да тут тая змея зрадовалася:

«А буду-то я нунчу сытая,

Сытая змея, не голодная!

Одно есте тело да мертвое,

Друга жива головка человеческа».

Как скоро тут Михайло сын Иванович

Захватил змею ю во клещи-то,

Хватил он тут-то прутья железные,

А почал бить поганую ю в одноконечную.

Как молится змея тут, поклоняется;

«Молодой Михайло Потык сын Иванович!

Не бей-ко ты змеи, не кровавь меня,

А принесу я ти живу воду да в три году».

Как бьет-то змею в одноконечную.

Как молится змея тут, поклоняется:

«Молодой Михайло Потык сын Иванович!

Не бей-ко ты змеи, не кровавь меня,

А я принесу я-то живу воду да в два году». -

«Да нет мне, окаянна, всё так долго ждать».

Как бьет-то он змею в одноконечную.

Как молится змея тут, поклоняется:

«Молодой Михайло Потык сын Иванович!

Не бей-ко ты змеи, не кровавь меня,

Принесу-то я тебе живу воду в один-то год».

А расхлыстал он прутья-то железные

О тую змею о проклятую,

Хватил он тут-то прутья оловянные,

А бьет-то он змею в одноконечную.

Как молится змея тут, поклоняется:

«Молодой Михайло Потык сын Иванович!

Не бей-ко ты змеи, не кровавь меня,

Принесу тебе живу воду я в полгоду». -

«А нет мне, окаянна, всё так долго ждать».

А бьет-то он змею в одноконечную.

Как молится змея тут, поклоняется:

«Молодой Михайло Потык сын Иванович!

Не бей-ко ты змеи, не кровавь меня,

А принесу живу воду в три месяца». -

«А нет-то мне, поганая, всё долго ждать».

А бьет-то он змею в одноконечную.

Как молится змея тут, поклоняется:

«Молодой Михайло Потык сын Иванович!

Не бей-ко ты змеи, не кровавь меня,

А принесу живу воду в два месяца». -

«А нет-то мне, поганая, всё долго ждать».

А бьет-то он змею в одноконечную.

А расхлыстал он прутья оловянные,

Хватил-то он прутья да медные,

А бьет-то он змею в одноконечную.

Как молится змея тут, поклоняется:

«Молодой Михайло Потык сын Иванович!

Не бей-ко ты змеи, не кровавь меня,

А принесу я ти живу воду а в месяц-то». -

«А нет мне, окаянна, всё так долго ждать».

А бьет-то он змею в одноконечную.

Как молится змея тут, поклоняется:

«Молодой Михайло Потык сын Иванович!

Не бей-ко ты змеи, не кровавь меня,

Принесу я ти живу воду в неделю-то». -

«А нет мне, окаянна, всё так долго ждать».

А бьет-то он змею в одноконечную.

Молится змея тут, поклоняется:

«Молодой Михайло Потык сын Иванович!

А принесу я те живу воду в три-то дни». -

«А нет, мне, окаянна, всё так долго ждать».

А бьет-то он змею в одноконечную.

Молится змея тут, поклоняется:

«Молодой Михайло Потык сын Иванович!

Принесу я ти живу воду в два-то дни». -

«А нет мне, окаянна, всё так долго ждать».

А бьет-то он змею в одноконечную.

Молится змея тут, поклоняется,

А говорит змея да таково слово:

«А принесу живу воду в один-то день». -

«А нет, мне, окаянна, всё так долго ждать».

Как бьет-то он змею в одноконечную.

А молится змея тут, поклоняется:

«Молодой Михайло Потык сын Иванович!

Не бей больше змеи, не кровавь меня,

Принесу я те живу воду в три часу».

Как отпускал Михайло сын Иванов был,

Как эту змею он поганую,

Как взял в заклад себи змеенышов,

Не пустил их со змеей со поганою.

Полетела та змея по подземелью,

Принесла она живу воду в три часу.

Как скоро тут Михайло сын Иванов был,

Взял он тут да ведь змееныша:

Ступил-то он змеенышу на ногу,

А как раздернул-то змееныша надвое,

Приклал-то ведь по-старому в одно место,

Помазал-то живой водой змееныша,

Как сросся-то змееныш, стал по-старому;

А в другиих помазал – шевелился он,

А в третьих-то сбрызнул – побежал-то как,

Как говорит Михайло таково слово:

«Ай же ты, змея да поганая!

Клади же ты да заповедь великую,

Чтобы те не ходить по подземелью,

А не съедать-то бы тел ти мертвыих».

Как клала она заповедь, поганая, великую:

А не ходить больше по подземелью,

А не съедать бы тел да ведь мертвыих.

Спустил-то он поганую, не ранил ли.

Как скоро тут Михайло сын Иванов был,

Сбрызнул эту Марью – лебедь белую

Живой водой да ю да ведь этою,

Как тут она еще да ведь вздрогнула;

Как другой раз сбрызнул, она сидя села-то;

А в третьих-то он сбрызнул, она повыстала;

А дал воды-то в рот, она заговорила-то:

«Ах молодой Михайло Потык сын Иванович!

А долго-то я нунечу спала-то». -

«Кабы не я, так ты ведь век бы спала-то,

А ты ведь да Марья – лебедь белая».

Как тут-то ведь Михайлушка раздумался,

А как бы им повыйти со сырой земли.

Как думал-то Михайлушка, удумал он,

А закричал Михайло во всю голову.

Как этое дело-то ведь деется,

Выходит что народ тут от заутренки христосския

На тую на буевку да на ту сырую землю.

Как ино ведь народ еще приуслыхались

А что это за чудо за диво есть,

Мертвые в земле закричали все?

Как этыи тут братьица крестовые,

Старыи казак да Илья Муромец,

Молодой Добрынюшка Никитинич,

В одно место оны сходилися,

Сами тут оны ведь уж думу думают:

«А видно, наш есть братец был крестовыи,

А стало душно-то ему во матушке сырой земли,

А со тыим со телом со мертвыим,

А он кричит ведь там громким голосом».

Как скоро взимали лопаты железные,

Бежали тут оны да на яму ту,

Разрыли как оны тут желты пески, -

Ажно там оны да обы живы.

Как тут выходил Михайло из матушки сырой земли,

Скоро он тут с братцами христоскался.

Как начал тут Михайлушка жить да быть,

Тут пошла ведь славушка великая

По всёй орды, по всёй земли, по всёй да селенныи,

Как есть-то есте Марья – лебедь белая,

Лебедушка там белая, дочь царская,

А царская там дочка мудреная,

Мудрена она дочка, бессмертная.

Как на эту на славушку великую

Приезжает тут этот прекрасный царь

Иван Окульевич А со своей со силою великою

А на тот-то да на Киев-град,

Как на ту пору было, на то времячко

Богатырей тут дома не случилося,

Стольки тут дома да случился

Молодой Михайло Потык сын Иванович.

Как тут-то ведь Михайлушка сряжается,

А тут-то ведь Михайло снаряжается