Никогда не было, но вот опять. Попал 4 - Константин Богачёв

Пришлось отволочь самолёт в ангар. И следующий вечер дружной тройке наших механиков и примкнувшему к ним Петьке Кожину нашлась работа. Они сняли мотор и на его место поставили запасной. Но я не разрешил продолжать испытания и учёбу пока, они не выяснят причину, по которой прежний двигатель перестал работать.

Получив передышку в авиационных делах, решил заняться текущими делами. С производством сепараторов и маслобоек на Гурьевском заводе было всё в порядке и моё участие там не требовалось. Закупку и экспорт масла мои партнёры по этому бизнесу вполне отработали, и я уже получил от них первые денежки. Хотя и староверы славились честностью в делах, слишком доверять им тоже не следовало, но проверить их у меня пока не было ни времени, ни возможности.

Вспомнив своё обещание издать роман Ольги Лиховицкой отдельной книгой, озадачил этим делом своего партнёра по газетному бизнесу. Иван Дмитриевич Ребров с радостью взялся отпечатать и переплести книгу. Тем более, что платил за всё я. Договорились, что для начала отпечатают пятьсот экземпляров и если спрос будет то допечатают ещё столько же. Я не стал пускать дела на самотёк, а привлек к этому делу Павла Степановича Иванцова, который уже пописывал кой-какие заметки для нашей газеты. Прочитав роман, Павел Степанович принялся было его критиковать, но я немного поправил борца за тонкий литературный вкус и предложил написать вполне хвалебную статью. О недостатках отметить вскользь, как о логическом продолжении достоинств женского романа.

— Но разве так можно? — возмутился, было, наш литератор.

— Не только можно, но и нужно! — пришлось мне немного подискутировать с ним в вопросе о предназначении литературы. — Вы Павел Степанович в своём эстетическом высокомерии забываете ещё об одном очень важном предназначении художественной литературы. Кроме всего прочего, художественное произведение призвано развлечь читателя, а с этим в данном романе полный порядок.

— Но… — попытался настоять на своём Иванцов.

— Никаких но! Павел Степанович. Пусть лучше скучающие дамы читают эти сентиментальные тексты, чем проводят время в пустом злословии, — оборвал я эстетские стенания провинциального интеллигента.

О том, что главным достоинством романа для меня было получение денег от продаж книги, я естественно умолчал.

Статью Иванцов написал приличную. Пришлось, правда, её немного поправить, чуть сместив акценты и надавить на автора добиваясь его согласия на правку. Реклама женского романа, в конечном счете, получилась вполне на уровне. И я решил оплатить публикацию этой статьи в других сибирских газетах.

Кроме того, статью, пересланную по почте напечатали и в «Московских новостях». А вот в столице проигнорировали. Ну и бог сними! Забегая вперёд, скажу, что издав эту книжку, я не прогадал и получил вполне весомую прибыль. А уж как мне были благодарны авторши этого романа, словами не передать. Именно авторши, хотя и на обложке значилась лишь Ольга Лиховицкая, но без прекрасной Аннушки и без рисунков Дарьи Зотовой, такого успеха книга бы не имела.

А вот от Феодоры Савватеевны я получил изрядную нахлобучку. За Катьку Балашову.

— Ты что творишь? — выговаривала мне она. — Ведь убьётся девка на твоих аэропланах и парашютах.

— Не убьётся! Я за её безопасностью слежу. Риск, конечно, есть, но небольшой. И потом, настырная она и летать ей нравится, — попытался успокоить я ведунью.

— Следит он! — продолжала ворчать знахарка. — А вдруг не уследишь! Что тогда?

— Савватеевна! А давай и тебя Катюха прокатит на паралёте! — предложил я, надеясь сбить её обличительный настрой.

— Это как? — заинтересовалась Феодора Савватеевна.

— Да очень просто. Паралёты у нас на двоих рассчитаны. А Катька пилот от бога, мало в чём уступает Архипке, вот и покатает тебя, — говорил я в полной уверенности, что она откажется.

Но я ошибся. Недооценил я нашу ведунью. Немного поколебавшись, она произнесла:

— А давай! Только когда?

— А чего тянуть! Завтра и слетаешь, — сказал я.

На следующий день, поскольку наш самолёт стоял на приколе, вывезли на аэродром паралёты. Савватеевна сообщила дочери, о своём намерении прокатится по воздуху. Поэтому сегодня на аэродроме у нас был дамский день. Аннушка и её подруги не усидели дома и прикатили на извозчике. Полёт нашей ведуньи на пассажирском сиденье они приветствовали радостным визгом.

Когда Екатерина вместе со своей наставницей, сделав несколько кругов над нашим аэродромом, приземлилась, то на пассажирское сиденье полезла писательница женских романов. Пришлось Катюхе прокатить и её. Прекрасная Аннушка, хоть и побаивалась, глядя на бледную Ольгу Васильевну, которую похоже немного укачало, но тоже решилась прокатиться. В отличие от приятельницы полёт по кругу она перенесла нормально.

Похоже следующий роман будет о прекрасной и бесстрашной пилотэссе, которая благодаря своим талантам после долгих мытарств обретает любовь и счастье. Дарья Зотова полетать не решилась. Она, молча, тискала свой неизменный блокнот, быстрыми штрихами набрасывая на листах эскизы, на которых старалась запечатлеть своих летающих подруг.

Одним словом впечатлений дамы набрались не мене чем на полгода. Их иногда испуганные, а чаще всего радостные возгласы оживили поле, которое мы использовали как аэродром. Глядя на них, я пожалел, что не предложил воздушную прогулку Саре-Серафиме. Хотя ещё не поздно и я, взяв наш недоавтомобиль, быстренько сгонял за дамой сердца. Та, услышав, что Аннушка и её подруги вовсю летают, возжелала немедленно к ним присоединится. Сару катал я сам лично. Держалась она хорошо, хотя ей было немного страшновато.

Дамы устав от новых ощущений и впечатлений потребовали, чтобы мы их доставили домой к Аннушке. Они решили, что столь знаменательное событие в их жизни должно быть достойно отмечено. С собой они решили прихватить и нашу пилотэссу. Пришлось мне и Ивану Сухову на двух таратайках везти их обратно в город. Взгляды, что бросала на меня Сара, говорили о том, что я попал и, что этой ночью мне спать не придётся. А что! Я не против.

На следующий день пришлось навестить нашего кутюрье Хайкина Абрама Семёновича, который по моим с Дарьей Зотовой эскизам, шил из тонкой хорошо выделанной кожи одежду для полётов, для всей нашей пилотской группы. Хайкин прислал мальчишку, который сообщил, что наши лётные куртки готовы, не худо было бы их забрать и денежки заплатить. Заплатить не проблема, но сначала померить.

Свою я примерил. Поглядевшись в зеркало, нашёл, что выгляжу несколько экзотично, но вполне в духе эпохи. В такой одежде и пилотских шлемах, изготовленных ранее, да ещё в больших очках не