Никогда не было, но вот опять. Попал 4 - Константин Богачёв

— Он, ваше величество, о Можайском знает. По этому поводу он сказал, мол, «паровозы не летают». Он имел ввиду, что с паровым двигателем самолет сделать невозможно. А ещё он привёл ваше высказывание: «У России есть только два союзника — её армия и флот», заявив, что уже начал работу над третьим союзником — военно-воздушным флотом или иначе авиацией. Сказал, что в будущих войнах авиация будет иметь огромное значение и потому, кто первый начнёт её развивать, тот и будет победителем в будущих войнах.

— Третий союзник говорите! — задумчиво произнёс царь.

Потом спросил:

— Надеюсь, что его записки вы не скопировали?

— Разумеется, не копировали! — заверил Дурново.

— Тогда оставьте все документы и можете быть свободны. Мне нужно всё это обдумать.

Дурново с Мещеряковым поклонившись, вышли из царского кабинета.

Пешка сделала свой ход, заставив игроков думать.

Интерлюдия

(Продолжение)

Выйдя из императорской резиденции Дурново с Мещеряковым в экипаж не сели, а решили немного пройтись и поговорить. Приказав кучеру следовать за ними, пошли не спеша вдоль улицы.

— Царь видимо с женой хочет посоветоваться, — с легкой усмешкой сказал Мещеряков.

— Намекаешь на слухи, что империей управляет Мария Фёдоровна, а не Александр Третий, — с улыбкой спросил Пётр Николаевич.

— Нет, конечно! Но думаю, что доля правды в этом утверждении есть. А ты видел, как он удивился, когда я привёл в качестве аргумента его же высказывание насчёт армии и флота?

— Вполне возможно он ещё и не говорил таких слов, — усмехнулся Дурново.

— Значит, теперь скажет! — засмеялся Мещеряков. — Тем более, что высказывание вполне отражает истинную сущность наших европейских союзников. И за примером далеко ходить не надо. Достаточно вспомнить тех же австрийцев. Их империю от развала Николай Первый спас, а во время Крымской войны, чем они отплатили. Точно в народе говорят: «Не делай людям добра и не получишь в ответ зла».

— Я смотрю, ты там, в Барнауле, общаясь с этим «вселенцем», всяческих либеральных идей набрался.

— Вот уж кого назвать либералом трудно, так это нашего героя. Он, скорее приверженец монархического строя. Говорит, что в силу исторических и географических особенностей, для России лучший строй это конституционная монархия.

— Как в Англии? — уточнил Дурново.

— Не совсем. Он говорит, что самым существенным недостатком монархического правления является наследование. Очень часто после сильного толкового монарха на престоле оказывается человек по своему характеру не способный управлять такой страной как Россия. Намекнул, что наследник Николай Александрович как раз из таких. В его мире именно при нём Россия потерпела поражение в войне с Японией, и произошли две революции. Самого Николая Второго новые власти расстреляли вместе со всей семьёй. В ходе начавшейся Гражданской войны, дворянство было частично уничтожено. Остальные или эмигрировали, или перешли на сторону новой власти. Он полагает, что в нашем мире Россия может избежать этой незавидной участи, если уже сейчас начать реформировать страну.

— И как же он собирается реформировать Россию? — с изрядной долей иронии спросил Дурново.

— А он и не собирается. Сказал, что это наше дело. Он лишь рассказал о своём мире и если мы хотим избежать, подобного развития событий, то должны сами, как он выражается, «шевелить лапками».

— Как это «шевелить лапками»? — не понял попаденческого юмора директор департамента полиции.

— Как утята, когда плывут! Сверху незаметно, а под водой лапками очень быстро шуруют. Это его слова.

— Понятно! Но пока нам не до реформ. Надо выполнять приказ Государя и отправить ватиканских вояжёров обратно в Рим. Займись этим, Арсений Владимирович, но сначала переговори с подполковником Степановым.

— Хорошо! Однако, поедем. А то работы много, а мы с тобой прогуливаемся.

— Поедем, пожалуй, — согласился Дурново и махнул рукой, подзывая экипаж.

Подполковник был не слишком огорчён приказом работу по вербовке итальянцев прекратить.

— Бесполезно! — пояснил он Мещерякову. — Сальвини, архивный книжный червь, умён, образован, но до настоящих ватиканских секретов не допущен. Поцци совсем другое дело, но он уже двойной, а может и тройной агент. Работает на Ватикан и на Ротшильдов, может и ещё на кого. Прищемить его не просто, скользкий тип. Причастность к убийству двух человек отрицает. Твёрдо стоит на версии сумасшествия своего слуги. Не слишком беспокоится о возможном наказании, видимо знает, что есть кому за него здесь заступиться. Так что вербовать этих двух — занятие бесперспективное. Я уже написал докладную записку, где все свои соображения изложил.

— Благодарю, Яков Ильич, за разъяснение. Поступил приказ выслать этих двоих из страны в течение трёх суток. Так что можете забыть на время об их существовании.

— Почему же на время? — полюбопытствовал подполковник.

— Ну мало ли какие могут возникнуть коллизии, вот и эти на что-нибудь сгодятся.

Степанов весело рассмеялся и согласился с этим неоднозначным утверждением.

— А что! Могут и сгодиться.

Ещё через час в кабинет Мещерякова в сопровождении штабс-капитана Белова и поручика Маркина вошли Сальвини и Поцци. Арсений Владимирович, не вставая из-за стола, с минуту молча, рассматривал обоих. Сальвини был явно подавлен и смотрел в пол, Поцци же, напротив, делал вид, что совершенно спокоен и лишь чуть подрагивающие руки и бегающие глаза выдавали его состояние.

Он видимо был наслышан о не жалующем иностранцев русском императоре и поэтому, несмотря на поддержку неких высокопоставленных лиц в российском правительстве, немного побаивался. Особенно после того как в его гостиничный номер бесцеремонно ввалились два усатых офицера полиции, один из которых был явно нетрезв, а второго можно было принять за портового грузчика, если бы не мундир.

Войдя к нему в номер, старший потребовал одеваться и следовать за ними, а молодой громила придерживал рукой неизменную саблю и смотрел на Поцци как на таракана, которого надо прихлопнуть. Тоже самое повторилось и в номере Сальвини, которого пугать было не надо, он и так был испуган не на шутку.

Их, почти под конвоем, вывели из гостиницы и, посадив в странного вида карету, привезли сюда в здание полицейского департамента, где их сейчас холодно рассматривал строгий господин в штатском платье, но по тому, как перед ним тянулись сопровождавшие их офицеры, было видно, что строгий господин пребывал в чинах не маленьких.

Мещеряков нагнав на итальянцев страху своим