Никогда не было, но вот опять. Попал 4 - Константин Богачёв

следом за легконогой Катькой парни окружили нас девчонкой, подняли с земли и попытались меня качать, но я вовремя пресёк это идиотское выражение радости по поводу счастливо закончившегося опасного мероприятия. Ну их на фиг! На парашюте не разбился, так эти подкинут и не поймают. Парни загомонили выражая желание тут же повторить прыжки самим:

— Я! Я первая прыгать буду! — закричала Катька.

Пришлось обломать энтузиастов парашютного спорта.

— Ни каких прыжков! Сначала будем долго и нудно учиться. Пока учимся, Машка с Хайкиным нашьют ещё парашютов. Испытаем их, научимся правильно укладывать и только тогда начнём прыгать. И никак иначе! Разбиться на этом парашюте проще простого. А поэтому «учиться, учиться и ещё раз учиться» как говорил один очень умный человек.

Для учебы по правильному пользованию парашютом пришлось соорудить целый комплекс тренажёров. Я даже озаботился было сооружением парашютной вышки. Правда вовремя отложил эту идею на потом. Парашютную вышку нужно строить в парке «Культуры и отдыха», который придётся в будущем замутить.

Но это в случае если мне удастся построить здесь авиационный завод. Моторы лучше производить где-нибудь поближе к металлургическим центрам. Нужно будет изобретать специальные сплавы. И наверняка придётся заниматься алюминием. Каково состояние дел в производстве «летающего металла» мне на сегодняшний день не известно. Ладно, спрошу у специалистов. А пока дерево, перкаль и фанера и стальные тросики; вот компоненты будущих первых самолётов.

Будущее радиопромышленности пребывала пока ещё в тумане. Сергей Петрович Глебов и его коллеги пока изучали теоретические основы беспроводной связи и явно напрашивались на, активирующий умственную деятельность, «пендель», хотя это пока ещё не горит.

За всеми этими хлопотами я упустил из виду наших оппонентов из города Томска. А именно Прохора Шаркунова по кличке «Щелкан» и его троих пособников от которых за версту разило уголовным прошлым. Но поскольку активных действий они не предпринимали, ограничившись лишь наблюдением и сбором сведений о Сивом, то и мы всего лишь изредка проверяли их. Савелий Рожнев, простмулированный через Горлова небольшой мздой, не спускал с них глаз и обо всех их телодвижениях сообщал своему приятелю Игнату Горлову, ну а тот уже докладывал мне.

Вся эта суета и с мотопарапланами, и с парашютами, и с двигателями стоила изрядных денег. Поэтому денежки итальянцев закончились и пришлось в очередной раз потревожить господина Гуревича Михаила Исааковича, пухляша нашего, который встретил меня, можно сказать почти по-родственному, но торговался отчаянно, пытаясь срубить с меня лишнюю денежку. Пришлось даже его снова попугать и камешки пристроить за вполне нормальную цену. Это позволило без труда продержаться до осени. А осенью дед привёз больше двух пудов золота и официально сдал его в горную управу. Откуда, за малую мзду, довольно быстро получил целую кучу новеньких золотых монет. Это нам позволило без боязни использовать монеты, нажитые не совсем честным способом. Да уж чего там! Банальным грабежом те монетки мы заполучили. И совесть меня по этому поводу совсем не мучила.

Фотография из статьи «Золотая лихорадка в Сибири» https://dzen.ru/a/Yd2—_FxglJ2_Bpi

Глава 17

Наши торговцы зерном за лето совершили три рейса. Капитан Роговский дело своё знал, и пароход «Сильный», отремонтированный за зиму, навигацию прошёл без серьёзных поломок. Перевезли за три рейса более ста пятидесяти тысяч пудов зерна. Чистой прибыли получили чуть более ста тысяч рублей, из которых мне причиталось двадцать пять тысяч, остальное партнёры разделили между собой.

Про Жабина я не забыл и стребовал с него обещанные пятьсот рубликов, которые тот отдавать не хотел, заявив, что я и так почти ни за что получил изрядные деньги и потому должен иметь совесть. Совесть какую — никукаю я имел, но тут дело принципа. И потом, пятьсот рублей деньги по нынешним временам вполне приличные и лишними не будут. И Жабину пришлось раскошелиться.

За зиму мы общими с молодыми изобретателями усилиями построили планёр и первый в этом мире летающий самолёт, и тот, и другой были совсем не похожи на хлипкие конструкции Лилиенталя и братьев Райт. На планёре даже немного потренировались, но запускать его в небо было ещё тем геморроем, и все с нетерпением ждали появление самолета.

Самолёт был готов к первому мая и мы снова всей толпой наблюдали за Архипкой, Владимиром Ярошенко и Иваном Гехтом. Последние исполняли роль механиков и проверяли работу двигателя. Наконец всё было готово и Ярошенко дал отмашку. Самолёт с первым в этом мире пилотом Архипом Ивановичем Прохоровым покатил по выровненному полю, на самом краю нашего аэродрома он развернулся и, набирав необходимую для взлёта скорость, оторвался от земли. Пролетев на малой высоте метров тридцать, он плюхнулся на шасси и, пробежав немного, остановился.

Архипка заглушил мотор и вылез из пилотской кабины. Мы подскочили к нему с расспросами. Но ничего вразумительного от него не услышали.

— Да я ещё сам ничего не понял, — сказал он и стал осматривать стойку шасси.

— Чего смотришь? — спросил его Иван Гехт.

— Жёстко плюхнулся, вот и смотрю, не сломалось чего.

Оба Ивана и Ярошенко стали осматривать и ощупывать колеса и стойки. Не найдя ничего обратили внимание на меня. Ну да! Кто-то же должен принимать решения! Пришлось вновь брать бразды правления испытательными полетами.

— Стойки целы? — спросил я.

Получив утвердительный ответ, сказал:

— Разворачивайте самолёт. Архипка, взлетаешь метров на сто делаешь круг и садишься. После этого осматриваем самолёт и, если всё в порядке, то тогда снова взлетаешь уже на метров пятьсот и выше и делаешь пару кругов.

Оспаривать моё право командовать никто не стал. Даже наоборот все облегчённо вздохнули, когда нашёлся тот, кто готов брать на себя не хилую ответственность за жизнь первого в этом мире лётчика. Мне, если честно, тоже не слишком хотелось командовать, я бы тоже предпочёл подчиняться кому-нибудь мудрому. Но увы! Мудрей меня в вопросах авиации, в этом уголке вселенной на сегодняшний день не наблюдается.

Архипка согласно кивнул и полез обратно в пилотскую кабину выполнять полётное задание. Самое забавное, что и наша «валькирия» — Катька Балашова вела себя тихо и полетать на новой «игрушке» не просилась. Видимо понимала, что игры кончились. Самолёт хоть и выглядел, на мой взгляд, неказисто, но был вполне серьёзной машиной и требовал к себе соответствующего подхода. Правда, она не знала, что будет первой, кого примется обучать наш пилот-испытатель. Похоже, Катьку при рождении бог поцеловал в лобик, наградив её многочисленными талантами,