Позвонок - Ив Ланда

сказал, я не верю во все это. Но одно я знаю точно: когда хищник охотится, ему лучше не мешать. Кто знает, что останется от тебя, когда последует расплата. Все идет своим чередом. Не вмешивайтесь.

Наступившему молчанию Кортал заметно обрадовался. Он ткнул трубкой в сторону машины Ральфа и с улыбкой кивнул:

— Всего доброго.

После сей неприятной беседы очутиться в салоне автомобиля было для Вильды сущим наслаждением.

— Какой же неприятный тип, — тихо констатировала она, все еще ежась после уличной прохлады и сырости. На стеклах начали появляться прозрачные полосы от разбивающихся капель — снова начался дождь. Причем явился он с новыми силами.

— Этот Кортал нас все равно не остановит, — фыркнул Ральф. Девушка видела, как в парне бурлит негодование и желание устроить тому типу конфликтную ситуацию. Он наверняка перебирал в воображении фразы и поступки насильственного характера, которые хотел бы применить к ухмыляющейся физиономии Кортала.

— Что будем делать теперь? Может, заедем перекусить?

— Мы, Вильда, поедем шерстить информацию о твоих коллегах. Хотелось бы узнать, что они думают на этот счет.

— Найти настоящих видящих будет сложно. Я, конечно, могу спросить у Труди Блум, но не гарантирую качественный результат.

— Да трогайтесь уже, чертовы юнцы, — тихо пробормотал сквозь зубы Кортал, ожидая, пока черный автомобиль Ральфа уедет.

Наконец, мотор зарычал, и совсем скоро место былой заправки вновь обрело покой. Дождь же превратился в настоящий ливень, который сразу же прибил красно-белую ленточку к земле.

— Все идет своим чередом, — повторил Кортал, раскрыв зонт и снова взглянув на запястье с часами. — Покуда живы Секунданты.

Он начал медленно расхаживать мимо разорванных бензоколонок, то и дело, следя за временем. Конечно же, он не имел никакого отношения к злосчастному кафе-магазину. Но кто знал, что эти двое припрутся сюда так невовремя, именно тогда, когда была назначена встреча с остальными?

— Ну что, Кортал, прогнал детишек?

К нему подошло еще двое мужчин с зонтами. Один был уже пожилой, одетый в черный пиджак и брюки, поверх которых пестрел ярко-зеленый дождевик. Второй же участник собрания казался самым обыкновенным уставшим студентом. Тоже в зеленом дождевике.

— Ну что, есть идеи, какой служитель над кафе постарался?

— Да не особо, Вильям, — ответил юноше более пожилой.

— Охотник без угодий, полагаю, — Кортал прочистил трубку. — Да и какая разница, господа? Мы разве не собирались в казино?

Глава 18

«Ни хрена не могу придумать! — Стивен импульсивно швырнул ручку в стену, и та отрикошетила ему в грудь, оставив на потемневшей от стирок белой ткани жирную синюю точку. Он сжал ручку снова, да так, что пластмасса напряженно затрещала. — Ее голубые глаза… Какая может быть рифма к слову «глаза»? Тормоза? Лоза? Чушь!»

Парень откинулся на спинку стула и воззрился в потолок своей комнаты. Он изо всех сил старался представить образ Хезер Оурли, чтобы вдохновиться на прекрасные слова, адресованные ей, но не получалось. Когда, казалось бы, из глубины души поднималась волна, на клетчатых листах блокнота с кожаной обложкой появлялось что-то вроде:

«Ангельский лик, что стал идеалом,

С кем просыпаешься под одеялом?»

От таких строк хотелось смачно плюнуть на бумагу, скомкать лист, а может, даже изорвать весь сборник на мелкие ошметки — он все равно был уже изуродованным неудачными стихотворениями, которые Стив зачеркивал так усердно, что оставались дыры.

«Я жду тебя на могиле,

Где сердце я в жертву принес

Неведомой древней силе,

Где озеро мертвых слез.

Я жду тебя с искренним даром,

Его не отринь, как любовь.

Вот нож, и одним ударом

Я в озеро выпущу кровь»

Парень перечитал стихотворение несколько раз и вновь нахмурился. Он хотел написать про свою безответную симпатию, а не про желание прикончить Хезер! Конечно, он был зол на нее за то, что девушка начала встречаться со старшеклассником из другой школы пригорода, не без этого, но разве настолько, чтобы желать возмездия?

«А почему нет? Она же шлюха, — подумал он, отстранив мысли от творчества. — Подстилается под крутых парней и плевала она на то, что они мудаки. Я превосхожу их всех. Я умнее их всех, я не курю и не пью, не употребляю всякую дрянь, без которой те не способны расслабляться. Но да, отец не подарил мне тачку и у меня нет репутации грубого отморозка, которого все в округе должны опасаться. А разве в этом есть что-то хорошее? Эти ребята — не люди, а гребанные животные, ведомые примитивными инстинктами, тупые и опасные для общества. Если бы можно было отстреливать таких, как бродячих собак, у мира появился бы шанс стать лучше!»

Стивен с брезгливостью захлопнул блокнот и пошел на кухню, чтобы заварить чай. Пока вода в электрочайнике стремительно закипала, юноша угрюмо уставился в окно, на черно-белый пейзаж.

Зима роднилась с «новой землей», словно они принадлежали друг другу еще со времен зарождения мира. Снег покрывал город и соседние пригороды трепетно, густым непорочным полотном, которое стремилось проглотить и тротуары, и дороги, и даже многоэтажные дома. Крупные хлопья обильного снегопада подкармливали сугробы, а те, в свою очередь, росли выше и выше, кое-где превращаясь в настоящих исполинов, рискующих обрушить свою неприязнь на любого, кому не повезет пройти слишком близко.

Конечно же, в центральной части Пригорода-1 снег чистили. Но, стоит отметить, что не повсеместно. Например, во дворе Стивена приходилось протаривать тропы каждое утро.

Сейчас снег целиком проглотил лавочки неподалеку от дома, наполовину сожрал детскую площадку и турники, на которых Стив и Зак часто любили проводить время в теплый сезон.

Вест вздохнул. Ему следовало бы радоваться, ведь грядет Рождество, на носу каникулы, но он почему-то не мог. Напряжение стягивало его нутро так, будто кто-то натянул и защемил кожу между лопатками гигантской прищепкой.

Настроение гирей потянуло вниз, когда взгляд юноши зацепился на красно-белое объявление, примотанное к лениво разгорающемуся в сумерках фонарному столбу. На крохотной фотографии сложно было различить лицо, но Стивен прекрасно знал, кому оно принадлежит.

Окруженный вечерним морозом, покрытый льдистой корочкой, в окно Вестов глядит Роберт Браун. Глядит и неизменно улыбается.

Вспышка ярости взорвала Стиву грудь — за прошедшие месяцы он успел возненавидеть это фото. Оно встречалось повсюду, куда ни глянь, и заставляло мысленно возвращаться в тот день, когда он в последний раз слышал голос товарища.

«Диера сказала, ты сегодня не ходил в школу, и я подумал, что тебе пошло бы на пользу развеяться. Может быть, сходим погулять?» — заговорил Роб в голове с пугающей реалистичностью. Голос его был таким, каким Вест